Четвертый удар прожег стальную кожу насквозь, и из трещины тонкой струйкой повалил пар, с кисловатой нотой горелого металла. Юрий скрипнул зубами, и его лицо исказилось от боли, которую он не смог скрыть.

Но не упал и не сдался.

Юрий Железный был мстительным, импульсивным и самонадеянным. Но он был Магом Первого Круга, в конце концов, и, когда первое удивление спало, боль только придала ему сил. Молот пошел снова, и на этот раз замах был короче, быстрее, без лишнего размаха. Я едва увидел начало движения, прежде чем Дух Зверя заорал об опасности.

Я ушел, но не полностью. Молот чиркнул по левому предплечью, и удар, даже касательный, отбросил руку в сторону с такой силой, что плечо хрустнуло. Боль прострелила от локтя до шеи, и левая рука онемела.

Но топор держала правая, и алое, жадное пламя на лезвии горело ровно. Дух уходил очень быстро, искра разряжалась с каждым ударом, и я чувствовал, как тает запас, а огонь становится тоньше.

Юрий тоже это чувствовал. Стальная кожа на нем уже покрылась десятком красных трещин, каждая из которых горела и дымилась, но он стоял, тяжело дыша, и ждал. Ждал, когда мое пламя погаснет, Дух иссякнет, а скорость упадет достаточно для одного точного удара молотом.

Терпел. По его лицу бежал пот, смешиваясь с пылью арены, и каждый мой удар вырывал из него сдавленный выдох, но он принимал боль и ждал.

Арифметика была жесткой. Мне оставалось минуты полторы, может две, прежде чем искра опустеет и пламя на топоре погаснет. За это время нужно было выбить его.

Кулак левой руки не сжимался. Пальцы подрагивали, но хват не держали. Очень сильный ушиб, а то и трещина в кости.

Юрий ударил. Молот пошел горизонтально, на уровне груди, и я нырнул, пропуская его над головой, и рубанул по колену — в то место, где три минуты назад уже оставил отметину. Топор вошел в поврежденный участок, и Юрий вскрикнул громче, чем раньше. Голос сорвался, и нога подогнулась.

Он устоял, перенес вес на другую ногу, перехватил молот короче и резко ударил сверху. Я снова не успел уклониться из неудобной позиции, получив длинную, глубокую рану на многострадальном левом плече от острия клевца.

Разменялись. Следующие тридцать секунд должны были решить все.

Но когда Юрий замахнулся, в его движении я увидел то, чего не было раньше: замедление. Доля секунды задержки в развороте корпуса, тремор в запястьях, небольшой сбой между энергией Круга и мышечным усилием, который мог заметить только Дух Зверя.

Концентрация Юрия падала. Десяток ожогов, каждый из которых горел, игнорируя стальную магию, подтачивали его контроль, как трещины в плотине: по одной не страшные, все вместе — разрушительные.