На шестой день я смог сесть и воспользовался этим, чтобы вправить кость.

Открытый перелом на левой голени. Кость торчала из кожи на полтора сантиметра, и вокруг нее все было крайне воспаленным, горячим и набухшим.

Я прислонился спиной к туше змея, разорвал штанину, осмотрел. Кость нужно было вдавить обратно. По-хорошему, стоило еще совместить обломки и зафиксировать, но фиксировать было нечем. Так что оставалось надеяться, что, если совместить достаточно точно и больше не трогать, Дух сделает остальное.

Обхватил голень правой рукой. Выдохнул. Резко дернул от себя и тут же надавил.

Разум затопила тотальная боль, от которой тело попыталось выключить сознание, и я почувствовал, как темнеет в глазах, уши закладывает, а пальцы правой руки немеют.

Кость удалось вогнать обратно в ногу, но нужно было еще и совместить две половинки перелома хотя бы примерно, и это было уже сложнее. Кость двигалась вдоль кости медленно, со скрежетом, который я чувствовал через всю ногу, и каждый миллиметр движения стоил отдельной волны этой нестерпимой боли. На середине процесса понял, что кричу, хотя не помнил, когда начал.

Наконец что-то хрустнуло, и нога снова стала ровной. Скорее всего, в ране остались осколки; скорее всего, я кучу всего сделал не так; скорее всего, в процессе порвал себе мышцы, что подтверждалось тут же выступившей из раны кровью. Будь я обычным человеком, меня после такой «операции» гарантированно ждала бы еще одна — ампутация.

Но я уже раз восстановил почти пополам перерубленные Большим руки, а ведь с тех пор стал намного сильнее по всем параметрам. Так что почти не сомневался: пока нога оставалась на месте, сила Практика как-нибудь там все внутри восстановит.

Я разжал руку, упал набок в снег и несколько минут просто лежал, пока дыхание не выровнялось и сердце не перестало колотить в ушах.

* * *

На девятый день я привычно лежал на спине и смотрел в небо. Полоска между стенами ущелья была голубой, с редкими облаками, которые плыли медленно и величаво. Правый глаз открылся два дня назад: отек спал, и теперь я видел двумя, хотя поврежденный все еще слезился и различал предметы размыто.

Ноги болели, но по-другому: не острой болью переломов, а тупой, ноющей болью сращивания. Левая рука начала оттаивать: нервы восстанавливались, и пальцы медленно, но сжимались. Ребра еще ныли при глубоком вдохе, но дышать я уже мог нормально. Трещина в черепе закрылась, пульсация ушла, звуки с левой стороны стали четкими.

Мясо змея делало свое дело. Я ел его дважды в день, утром и вечером, выгрызая куски из раны, по килограмму или даже больше за раз. И каждый раз после еды Дух внутри оживлялся, как огонь, в который подбросили дров, а восстановление ускорялось.