— Тихон Савельич.

Огнев подошёл сзади, не торопясь, заложив большой палец под ремень.

— Нас переводят. На перешеек. Третьего дня выходим.

Фельдфебель не пошевелил усами, не поднял бровей, ничего вообще не сделал, кроме как чуть передвинул правую ногу, словно проверяя, как она встанет, если придётся идти не пять вёрст к полковому пункту, а пять дней с ротным обозом до сухой воды на двух морях. Потом сказал, негромко и привычно:

— Слушаюсь, ваше благородие. Кому позицию сдавать?

— Сдавать прикажут. Будут — обходи приёмку с ними сам. Я хочу, чтобы они увидели её твоим глазом, не моим.

— Поглядят. — Огнев помолчал. — Колпак правый на месте оставим?

— На месте. Левый снять. Купол ещё не сел, грунт под нижним кольцом сырой; разобрать по чертежу Рашевского, погрузить шестью местами на повозку с двойным днищем. Купол — отдельно, кольца — отдельно, армировка — в холщёвый мешок. Возьмём с собой.

— Своё.

— Своё.

Слово упало между ними тихо, как падает горсть земли в готовую яму, и больше Волков ничего не объяснял: объяснять Огневу про второй колпак не было нужды. Своё — это то, что сделано руками, тем самым, тем самым приёмом «на просадку», тем самым решением четверга после обвала, тем самым уговором с подполковником Рашевским, который своих обещаний не нарушал и в этот раз тоже не нарушит, и второй колпак, забетонированный к концу апреля на купол, поедет с ротой на левый фланг чужого участка без писаного объяснения, под расписку командира роты и под слово инженерной службы крепости.

— И вот ещё что. — Волков перевёл взгляд через гребень на сухой овраг номер два. — Семнадцать с правого фланга — берём всех. Четырёх с проволоки — тоже. Тройки Самсонова мы не разбиваем; пусть едут как стояли.

— Будут как стояли.

Тонкая проволока в двадцати шагах впереди ходила на ветру коротким сухим звуком, какого не слышно у толстых рядов; Волков услышал этот звук в последний раз, кивнул сам себе и пошёл писать в землянку короткий лист — кому что, в каком порядке, на каких подводах. Маршрут уходил с этого ската через сухой овраг, через стык 7-й и 4-й дивизий, к узкому горлу. Полверсты — для зимы. Здесь — другой счёт.

* * *

Перевозка отняла трое суток без половины и обошлась ротным двумя пьяными у обозной телеги (запряжённый ими унтер-офицер маршевой команды получил по уху от Огнева и в Цзиньчжоу прибыл трезвым), одной разбитой осью на прокате между седлом и спуском к фанзам Наньшаня (ось сменили у китайского кузнеца за рубль и пол-фунта чая), и одной выкуренной до пепла пачкой папирос в кармане у Волкова, которая на четвёртое утро пути уже была нелишним напоминанием не трогать пятую.