— У Вас пишут так, как будто Вы знаете, что Фок не подойдёт.

— У меня, ваше высокоблагородие, — Волков выдержал долю секунды дольше, чем собирался, — у меня в этом смысле никаких особых знаний. У меня есть рота, мины и батарея. Остальное — общая обстановка.

— Хорошая формула. — Третьяков снова хмыкнул, без улыбки. — Идите принимать участок. К вечеру жду вашего фельдфебеля у себя; пусть мой Корженевский с ним обойдёт стык по проволоке. До ночи разберёмся, у кого где щель.

* * *

Девятого, десятого и одиннадцатого мая рота копала, как копают люди, которые помнят, что такое осыпавшийся бруствер на оттаявшей подушке.

Огнев обходил левый фланг трижды в сутки, не считая ночей; Самсонов с тройками своих новых стрелков — теми семнадцатью, которые в апреле ни разу не стреляли из мосинки, — успел провести три коротких занятия по два часа на положении лёжа у воды, на самом сухом песке, с одной целью на правом краю полосы и единственной горстью патронов на десяток выстрелов. Ершов поставил «Максим» в правый колпак ещё до полудня девятого, опробовал ленту на тридцати патронах в сторону моря и больше пулемёта не трогал; трогал он его только тогда, когда без этого было нельзя. Лыков с тремя стрелками копал волчьи ямы в шахматном порядке между толстой проволокой и тонкой, на двадцати шагах одна от другой, глубиной в человеческий рост, с заострёнными кольями на дне; и Лыков, против обыкновения, в этот раз не молчал, а как будто разговаривал с самой ямой — не со стрелками, не с собой, а с ямой, словно делая её ближе.

Подполковник Рашевский приехал двенадцатого мая в восемь утра на двух подводах, в своей мешковатой шинели, с короткой тёмной бородкой, с записной книжкой в нагрудном кармане. Спрыгнул с переднего сиденья без помощи; протянул Волкову руку, кончил рукопожатие на долю секунды раньше, чем Волков ожидал; сказал, не здороваясь:

— Пироксилин в ямах ставим по две мины на фланг, две на проволоку. Между минами и Вашими стрелками — двадцать шагов чистой земли. На замыкатель — длинная линия с чекой; чека вынимается из землянки за обратным скатом по моей команде, не по Вашей.

— Не по моей.

— Вы поставите мне человека в землянку, чтобы он по телефону подтвердил, что цепь на мине, иначе мне нельзя замыкать. Иначе мы с Вами повредим свою пехоту, штабс-капитан.

— Поставлю Лыкова. Он считает.

Рашевский посмотрел на него поверх записной книжки тем самым внимательным взглядом, каким смотрят инженеры на заказчика, и кивнул, не больше.

— Хорошо. И вот ещё что. Купол левого колпака с отметки сорок три у Вас здесь?