А может, вовсе нет?
Пятнадцать лет я провела в браке с другим мужчиной, чтобы буквально за несколько месяцев узнать, что может быть по-другому. Когда не надо тянуть все одной и постоянно оглядываться — все ли сделано так, как нужно?
Ардашев просто пришел и сказал: «Я решу». И возможно, он не всегда прав в своих решениях и поступках, но… он сделал то, что обещал. Я уехала с детьми в полноценный отпуск, а не брала выходные урывками.
Вопрос, каким образом он это сделал, я думаю, стоит закрыть — судя по тому, что я знаю, все случилось именно так, как и говорил Тимур. Водителя не нашли, газель тоже.
Виновные скрылись, а пострадавший пострадал не так уж и сильно, так что дело перейдет в разряд висяков, и на этом все.
— Ты что такая задумчивая, дочка? — мама касается моего плеча, и я поворачиваюсь к ней.
Папа сидит рядом и с такой же нежной улыбкой наблюдает за своими внуками.
— Что тебя беспокоит, поделись?
Срываю засохшую травинку и нервно накручиваю ее на палец.
— Кажется, я влюбилась, мам, — говорю с усталой усмешкой.
— Само собой, — парирует мама.
Я поднимаю на нее взгляд и смотрю шокированно.
— И не надо так глядеть на меня, — качает пальцем у моего носа. — У тебя все вот тут написано.
Тыкает меня этим же пальцем в лоб.
— Тимур то, Тимур это. Улыбаешься блаженно, когда переписываешься с ним. Но ты не подумай — я рада за тебя. Уж что это за мужчина, я не знаю, но Федя хорошо говорил о нем.
Киваю с улыбкой. Да, у Феди с Тимуром хорошие отношения.
— Он неидеальный, — признаюсь тихо.
— Как и все люди, — пожимает плечами мама.
— Говорит в лоб то, что думает.
— Уж точно лучше, чем изменять за спиной и скрывать это.
— Иногда он настолько твердолобый, что хочется его стукнуть.
— Так и стукни, — мама хихикает. — Легонько. А потом поцелуй.
— Еще каких-то полгода назад я была уверена, что люблю другого, что он самый лучший на свете. Но оказалось, что я верила в мыльный пузырь.
— Знаешь, Сашенька, и хорошо, что он лопнул. От правды еще никто не умирал, но сколько людей отряхивались и шли вперед, добиваясь гораздо большего.
— Ты его даже не знаешь.
— Ну вот я знала Костю. Хороший. Обходительный, интеллигентный. И что, Санечек? Ничего хорошего.
Разговор с мамой снимает невидимый камень с души, становится легче дышать.
Когда мы возвращаемся дружной компанией домой и у ворот замечаем знакомую машину, мое сердце оглушительно падает куда-то вниз.
Тимур выходит и смотрит на меня без улыбки, но с теплотой во взгляде.
Уставший, измученный, а глаза живые и горящие.
Подходит ко мне.
— Здравствуй, — говорю тихо.