Как так? Неужели простила меня?
Хотя я и не считаю, что должен просить прощения за свои действия. Я сделал то, что считал нужным, и не жалею ни о чем.
Саша ведет по моим губам своими, а я теряю связь с реальностью, выпадая из нее и концентрируясь лишь на поцелуе. Прижимаю Сашу к себе, зарываясь носом в волосы, вдыхаю ее уже ставший знакомым запах, смешанный с чем-то новым: костер и невероятно уютная свобода, которой пронизана она вся.
— От меня, наверное, пахнет рыбой, — произносит смущенно и пытается отойти, но я держу ее крепко, так что не получится сдвинуться с места. — Почему ты не предупредил, что приедешь?
Она смотрит мне в глаза, и я тону в ее взгляде, как мальчишку, меня ведет от этих глаз и нежной улыбки.
— Боялся, что пошлешь меня еще до того, как я подъеду к твоему порогу.
Саша отводит взгляд и смотрит задумчиво на родительский дом.
— Я бы не сделала этого, Тимур.
Бросает взгляд на мое лицо и прячет улыбку.
— Идем в дом, — приглашает меня.
— Это уместно? Я просто хотел увидеть тебя, а не напроситься в гости.
Откровенный пиздеж.
Я хотел стать официальной частью жизни Саши, познакомиться с ее родителями и показать всем, что нет, это не просто увлечение.
Это настолько важно для меня, что я готов с уверенностью заявить на весь мир, что Александра — женщина, которую я хочу видеть с собой рядом до конца жизни.
— Ты без Весты? — она мне заглядывает за спину.
— Веста с моим отцом уехала к родне. Там ее двоюродные сестры и тетки, так что ей скучно не будет.
— Понятно. Ну тогда идем, Тимур, — берет меня за руку и ведет за собой в дом.
Мать Саши суетится, сама Саша помогает ей накрывать на стол. Батя выставляет бутылку наливки.
Федя с Милкой носятся по дому, подхватывая со стола еду.
— Эх вы, саранча! — мать Саши шутливо припечатывает полотенцем по заднице Феди. — Сейчас накусочничаетесь и потом нормально ужинать не будете.
Атмосфера дома пропитана любовью и уютом. Никак не ощущается разница в социальных слоях или возможностях, я себя чувствую так же, как если бы это была моя семья. Отец, Веста, братья, Марьям.
У нас такая же суета, такой же бедлам, смешки и ругань по-доброму.
Отец Саши расспрашивает меня. Вроде невзначай, но задает правильные вопросы. Переживает за дочь, поэтому правильно делает, что препарирует меня вопросами, как на операционном столе, — видимо опыт с предыдущим зятем научил тому, что людям доверять нельзя, поэтому ищет подвох.
Когда мы выходим на «покурить», вопросы становятся сложнее, но это даже хорошо.
Возвращаемся в дом. Притихшая детвора сонно смотрит телевизор в соседней комнате. И тут батя при всех задает самый главный вопрос: