Проворачиваю ключ снова, но безрезультатно. Моя старушка сдохла.
Опускаю голову на руль. Мимо меня проносятся машины, иногда раздраженно сигналя, — мол, встала тут. Последнее, что я успела сделать перед тем, как машина дернулась и начала издавать странные звуки, это принять вправо и хоть немного съехать с полосы.
Всхлипываю.
Столько всего произошло. Зрелище другой женщиной, отсасывающей моему мужу, уход от Кости, скитания, увольнения, война с Костей, представление на званом вечере, рукоприкладство уже бывшего мужа, мои украшения на его шлюхе… Кто бы знал, что последней каплей станет именно машина, которая решила, что сейчас самое отличное время помереть.
И самое обидное — вот от кого, но от нее я не ожидала такой подставы!
По-детски растираю слезы по щекам, как вдруг в окно стучат.
Я дергаюсь и смотрю на того, кто потревожил меня.
— Не отвлекаю? — насмешливо спрашивает Ардашев.
— Дожили! Уже пострадать в одиночестве не дают, — попытка пошутить удается, и Тимур улыбается уголком рта:
— Так что, оставить тебя?
— Оставь, — отмахиваюсь и быстро смаргиваю слезы.
Дверь распахивается. Ардашев протягивает руку, я вкладываю в нее свою и выхожу.
— Ну вот, и зачем было спрашивать?
— Даю тебе мнимое пространство для маневра.
— Я уже поняла, что ты не задаешь вопросов, на которые не знаешь ответа, Тимур.
— Тачка заглохла? — кивает на капот.
— Как ты догадался?
— По тому, как криво она стоит посреди дороги.
Закатываю глаза.
— Вов, надо глянуть, что с тачкой, — бросает Ардашев через плечо своему охраннику-водителю.
— Будет сделано, Тимур Заурович, — тут же рапортует мужчина, бесцеремонно лезет в мою машину, достает оттуда сумочку и вручает мне ее.
— Поехали, Саш. О машине позаботятся, — Ардашев уводит меня к своему внедорожнику, помогает сесть, обходит машину и опускается на водительское сиденье. Трогается.
— А ты не должен был, как рыцарь, сам починить машину, чтобы произвести на меня впечатление? — ляпаю, не подумав.
Тимур переводит взгляд на меня, а потом начинает смеяться, и мои губы сами растягиваются в улыбке от этого смеха.
— Саш, я достаточно работал, чтобы позволить себе не ковыряться в поломавшейся технике. Ты как вообще?
— На днях Миле делали тест ДНК.
Ардашев смотрит на меня:
— Это было предсказуемо. Сын в курсе всего?
— Я ему не говорю, но, думаю, он все понимает.
— Весте, моей дочери, четырнадцать, — голос Тимура становится более теплым. — Иногда мне кажется, будто она витает где-то в своем мире, не слушает меня и не замечает ничего, но потом выясняется, что она знает абсолютно все.
— У тебя красивая девочка, — не могу сдержать улыбки, вспоминая фотографию, которую показывал Тимур.