Костя психует, дергается вперед:
— Из этого всего можно лишь сделать вывод о пагубном влиянии их матери!
— Костя, угомонился бы ты, — как ни в чем не бывало продолжает Ардашев. — Давление лишний раз нам и полиции поднимаешь.
Костя поворачивается к полицейским:
— Я показывал вам постановление, в котором черным по белому написано, что в будние дни дети находятся с матерью, а в выходные они должны быть у отца!
Это переходит все границы разумности и адекватности.
Я тяжело вздыхаю:
— Я же сообщила тебе, что на выходных мы едем отдыхать. Предложила забрать детей на неделе вместо этих двух дней! Ты ничего не ответил, и я посчитала, что ты согласен.
Говорю, а сама нахожусь в абсолютном изумлении от осознания подлости бывшего мужа и беспомощно перевожу взгляд на Тимура. Тот смотрит на меня с сожалением.
Полицейский постарше вмешивается:
— Господа, увы, но вес имеет лишь постановление судьи. Поэтому, дабы избежать неприятных последствий, мы просим передать детей отцу.
— Костя, но ведь ты же заберешь Федю и Милку на несколько часов. Уже утром ты должен вернуть их мне, — говорю обессиленно, потому что все происходящее просто сюр!
— А кто в этом виноват, Саша? — холодно спрашивает бывший муж. — Вчерашний день был моим, как и сегодняшний, но тем не менее я провел его без детей!
— Да потому что дети не хотят ехать к тебе! — выкрикиваю я и дергаюсь вперед, но Тимур меня перехватывает, прижимает к себе. — Думаешь, я не спрашивала их? Твои дети не хотят к тебе ехать, Костя, услышь это!
Воцаряется тишина.
Костя отшатывается от моих слов как от пощечины, но быстро собирается:
— Мне плевать на то, чего хотят они, чего хочешь ты! Есть закон! И представители власти тоже есть! — он поворачивается к полицейским и рявкает на них: — Вы сделаете что-нибудь или мы и дальше будем разговаривать ни о чем?!
Подходит Эльдар, отводит меня в сторону:
— Саша, надо сохранять трезвую голову. Очевидно, что ситуация абсурдна, но как бы это тебе не нравилось — есть закон, и сейчас он не на твоей стороне.
— Я не отдам ему детей!
Тимур поворачивает меня к себе, сжимает плечи:
— Саш, увы, но лучше без скандалов отдать ему детей. Этот уебок потом каждый случай твоего сопротивления постановлению суда против тебя может использовать. Милке пять. Какой там возраст, с которого мнение ребенка учитывается? Десять лет? Костя что угодно может провернуть и создать тебе проблемы. Конечно, они решаемы, но нервы он потреплет.
Я в шаге от того, чтобы расплакаться.
Тимур сильнее сжимает мои руки:
— Не доставляй ему такого удовольствия.
Проглатываю ком в горле и киваю: