— А если я захочу увидеться с подругами? — спрашивает дочь с вызовом.
— С подругами можно. С парнями — нет!
Смотрит на меня со злостью.
— И да, я узнаю, Веста.
За ней уже присматривает кое-кто. Ну нахер…
Подхожу с ней, беру тонкую руку, перебираю пальцы:
— Ты пойми, Веста. Мудаков в мире полно. Ты еще успеешь найти даже не одного. Но не сейчас. Тебе пятнадцать, детка.
— Я взрослая! — и тоже давай плакать…
Обнимаю ее.
— Взрослая-взрослая. Никто же не спорит.
Беру ее лицо в свои руки. Красивая у меня девочка, немудрено, что пацаны дуреют от нее. И Федька вот туда же. Но он пацан с понятиями, не перейдет границу. А тот…
— Веста, если ты хочешь быть трахнутой и забытой, то валяй. Кононов ждет тебя. — Дочь краснеет. — Ты взрослая, и я буду говорить с тобой как со взрослой, потому что думаешь ты именно об этих вещах.
Нервно облизывает губы:
— Хорошо, пап. Поняла. Буду просто у деда тусить.
Вытираю ей слезы. Она уходит, а я иду в домик Саши.
Нахожу ее сидящей при входе, на ступенях. Лицо красное, глаза опухшие.
Тихо вздыхаю. Херовый день сегодня. И я такой же, потому что, как решить проблему Саши, не знаю.
Присаживаюсь перед ней на корточки:
— Ну чего ты?
— Прости, задумалась, — трясет головой. — Я готова ехать. Только можно я не буду прощаться с твоими родными? Я не в состоянии…
— От тебя никто не ждет этого, Саш. Конечно можно. Идем.
Минуя территорию, выходим на парковку. Я сажаю Сашу на переднее сидение машины, и мы отъезжаем.
Семья не провожает меня, я сам попросил об этом.
Саша закрывается от мира. Обнимает себя руками и отворачивается к окну.
Меня ломает, просто разрывает на куски, потому что связаны руки.
Я не трогаю ее, знаю, что Саше сейчас не до этого.
Звонит телефон, и она спешно отвечает на звонок.
— Да, Федь? Что случилось?! — голос тревожный. — Ничего? Мультики смотрите? Хорошо, сынок. Спасибо. Да. Давай, до завтра.
Отключается и прижимает телефон к груди.
Я нахожу ее руку, сжимаю холодные пальцы.
— Что сказал?
Саша бросает на меня усталый взгляд:
— У них все хорошо. Едят вкусняшки и смотрят мультики.
— Костя мудак, но не моральный урод, Саш. Не накручивай себя.
Кивает.
— Тимур, как ты думаешь, можно сделать так, чтобы Костя не общался с детьми?
— Вряд ли, Саш. Увы. Только через лишение его родительских прав. Но семья у него заряженная на бабки и связи, провернуть это практически нереально. Тут только договариваться.
— Ему ведь даже не нужна Милка! Он так ведет себя просто чтобы позлить меня.
— Манипулирует, — киваю. — Да. Именно.
Саша растирает лицо:
— Господи, ну почему все так?
— Потому что это жизнь. Каждый считает, что ему больнее, чем другому и что он поступает правильнее, что тот, на другом берегу реки. Тебе самой надо решить, чего ты хочешь. Хочешь, чтобы Кости не было в жизни детей? Надо думать, как это провернуть. Или же ты не собираешься лишать детей отца?