Вздохнув, она шагнула туда-сюда.

— … Шаг влево, прыжок!

Мама смерила меня убийственным взглядом, но подпрыгнула.

— Шаг вправо, шаг влево, шаг вправо, прихлоп!

Получилось почти синхронно!

— И еще разок, с начала. Повторяй!

— Я довольна тем, что имею, друзья, плюйте на все и танцуйте, как я, — покорно вторила мама.

— Два окна — это плохо, потому что летом будем офигевать от жары, потому что вторая сторона — солнечная.

Мама фыркнула, но исправно повторила за мной припев и «танец».

— Теперь ты, — передал ей инициативу.

— Убитая сантехника? — неуверенно спросила она.

— Отлично подходит! — одобрил я.

Спели-станцевали.

— Мы бы заселились туда все равно не раньше чем через месяц, потому что красить надо вообще все — не ночевать же нам в вонище?

— В стекле балконной двери — огромная трещина!

— Плита старая и загаженная!

— Тараканов, поди, полно!

— А может, даже клопов!

— Полы скрипят!

— Прокурено так, что вонять будет еще пару тысяч лет!

После очередного припева мама сочно рассмеялась и сгребла меня в охапку:

— Работает эта твоя гимнастика!

— Лучше, чем плакать, — обнял ее в ответ.

— Гораздо лучше! — согласилась родительница. — Умоюсь пойду, — чмокнула в макушку и вышла из комнаты.

Пока ее не было, с улыбкой прибрал остатки джинсы́: как ни крути, а погода в доме — самое важное.

* * *

— Да уж, ситуевина, — сложив руки на груди и покачиваясь на табуретке, подвел итог нашему с мамой и дядей Лешей рассказу мрачный главный редактор «Юности».

На столе — все, что нашлось в доме, это вернувшая душевный покой мама вспомнила о гостеприимстве.

— Просто отвратительно, — неприязненно скривилась Александра Николаевна Пахмутова.

— Шакалы, — поддержал общее настроение Николай Николаевич Добронравов.

— Настоящий позор для нашего ведомства! — сымитировал (а может, и нет) скорбь прибывший вместе со всеми прокурор Савелий Бенедиктович, который демонстративно старательно записывал наши показания — даже мои, благо можно, потому что рядом со мной мама, а напротив — Вера Валерьевна Ель, инспектор по делам несовершеннолетних.

— Не переживай, Сережа, какое тут может быть бродяжничество? И про машинку не переживай — никто ничего регистрировать не обязан, вы честно ее купили и можете спокойно пользоваться, — заверила она.

Мамин директор — его «выдернул» к нам прокурор — ничего говорить не стал, а просто сидел с видом побитой собаки. Частично он и вправду виноват — по его инициативе очарованные потешным мальчиком сотрудники профкома «подвинули» работницу, которая претендовала на новую жилплощадь в порядке общей очереди. Тетенька расстроилась и начала негативно влиять на своего муженька-капитана. Это он поделился домыслами, а факты, как и положено, добывать будет следствие.