— Коничива! — с улыбкой поздоровалась в ответ учительница.

Кроме нее и японки, в кабинете нашлось четверо русских ребят — одна девочка и три мальчика, примерно от двенадцати до четырнадцати лет, — и один неожиданный грузин лет пятнадцати. Возраст японочки определить трудно — они же от природы мелкие, и ей может быть как десять, так и двадцать пять. Ладно, немного преувеличил.

Далее учительница что-то спросила на японском.

— Извините, я знаю только «коничива», «аригато» [спасибо] и «су-ки» [люблю], — покосился на японку.

Хе, она умеет краснеть!

— Понятно, — не растеряла оптимизма учительница. — Хочешь к нам записаться?

— Хочу. Если возьмете, обещаю стараться изо всех сил.

— А ты хорошо учишься? Не хулиган? — уточнила она.

— Отличник! Образцовый пионер. Мы с ребятами сегодня больше всех металлолома сдали! — похвастался я. — А еще — меня в «Юности» печатали, Сергей Ткачев.

— Ничего себе, — полезли у учительницы на лоб очки, а у ребят — глаза. Вот с этим у японочки трудно! — Проходи, Сережа, присаживайся. Меня Матильда Петровна зовут.

— Очень приятно, — вполне искренне ответил я и уселся на свободный стул.

* * *

— Будешь жвачку? — ловко применил я ключевой предмет на Сойку (как ее зовут советские дети и учительница)-Саяку (по документам), подкараулив ее у выхода из ДК.

Вечерело, зажглись фонари, и в сумерках тут и там мелькали спешащие по домам пролетарии.

— Буду, — не стала она играть в скромняшку и взяла половину пластинки. — Спасибо! — Зажевав подарок, проявила большой опыт знакомств с хитрецами, пояснив: — Если ты думаешь, что через меня можно достать всякое японское, ты ошибаешься. — Изобразила на мордахе самую настоящую гордость и добавила: — Мои родители — военнопленные, которые решили остаться здесь строить коммунизм, поэтому японские бабушки и дедушки от них отказались и даже не пишут письма — говорят, что мы их опозорили. Как будто у фашистов есть честь! — ехидно фыркнула Сойка-Саяка.

— Твои родители приняли сложное решение, и я искренне восхищен их решимостью, — ответил бывалый анимешник правильно.

— Я очень-очень ими горжусь, — просветлела девушка.

— Сойка, тебя проводить? — раздался со стороны входа голос нашего соученика-грузина.

Немного наблюдений за ним во время первого занятия, и вуаля — я совершенно точно уверен, что он ходит на японский исключительно из-за Саяки. И, положа руку на сердце, осуждать его за это я не могу.

— Спасибо, Рустам, меня сегодня Сережа проводит, — надув пузырь, девушка «лопнула» им на моего конкурента.

Поникнув, тот что-то буркнул и скрылся во дворах, и Сойка повела меня в противоположный. Не по пути — домой вернусь уже затемно. Ничего, позвоню по дороге, предупрежу, что все нормально. Блин, а ведь дома-то потенциальный отчим ждет. Ну его на фиг, конкретно здесь и сейчас ситуация гораздо интереснее!