— Почему? — удивилась родительница. — Вы же говорили, что у него прекрасные перспективы?

— Потому что ваш сын — самородок! — обрадовала ее Александра Николаевна. — А таких, как ни прискорбно, академическое образование «гранит» и загоняет в общие рамки. Я буду учить Сережу сама.

— Ах! — прикрыла мама рот ладошкой.

— А вы сначала послушайте, что у нас получилось, а потом уже как следует ахните, — подмигнула ей Пахмутова.

Я сбегал за магнитофоном, ответил на классическое «зачем?» и сам не понял, в какой момент все соседи собрались в нашей комнате — на кухне тесновато. Отсутствует только дядя Федя — он себе кого-то нашел и временно в коммуналке не проживает. Мама поведала, что у него такое несколько раз в год бывает.

Само собой, такая удивительная гостья просто не могла не произвести настоящий фурор, и после пространной процедуры знакомства пришлось одолжить у деда Леши раздвижной стол, который быстро заставили всем, что нашлось в коммуналке. Офигеть у нас тут запасы, если все вместе сложить — пару раз перезимовать хватит. Ладно, преувеличил, но стол все равно внушает.

Пахмутова не пила, но никто не обиделся — она же за рулем. Когда все осознали, из-за кого она здесь, меня начали прямо-таки купать в любви и обожании. Ничего особенного, впрочем, — ко мне и так все очень хорошо относились.

Послушали записи, подивились голосам Хиля и Зыкиной и, нереально довольные импровизированной пирушкой, проводили всенародно любимого композитора.

— Ой, Сережка! — как только при помощи соседей первозданный порядок в комнате был восстановлен, а сами они ушли, схватилась за голову мама. — Что началось-то? Что за круговерть? Полевой, Пахмутова, Чаковский, Хиль, Зыкина!

— Я бы в ванне полежал, мам, — устало улыбнулся ей я. — Хорошо, что целую неделю пропущу, на домашку сил совсем не осталось. Но учебу «задвигать» не стану! — на всякий случай добавил для напрягшейся мамы.

— Иди, сыночек, завтра на работу всем, спать легли, хоть всю ночь лежи, — с этим теплым напутствием она ласково меня обняла, и я пошел в ванную.

Старикам не на работу, но они и сами рано ложатся. Открыв воду, как подкошенный рухнул на пол и обмяк. Тяжело! Жуть как тяжело с этими «неймами». Одно дело — десятиминутный разговор в кабинете, а вот так — совсем другое! Три четверти душевных сил уходят на «как бы не спалиться». И ведь, сука, спалился! Ладно, Пахмутова стучать бегать не будет — на меня так точно. Метафорически влюбилась в феноменального мальчика — это любой кретин разглядит. И мама права — «началось» и «завертелось» знатно! Но мне так даже лучше — быстрее начну, быстрее появятся реальные возможности. Но темпы прямо пугающие — «Зори» бы так и так напечатали, но повезло наткнуться на Полевого. Повезло просто невероятно — один он обеспечил мне чуть ли не весь необходимый блат. Стану генсеком — быть Борису Николаевичу памятником. Несправедливо же — такой человечище, а памятника нет, если не считать надгробного.