Перевалившись через бортик ванны, плюхнулся в едва покрывшую дно воду.

А ведь такая «ранняя» известность — это не только большая и крепкая «крыша», но и легкий присмотр от «дедушкиной» конторы. А как мне Чикатилу резать с хвостом из КГБшников? Или я слишком много «клюквы» впитал в свое время? У-у-у, страшное КГБ!!! Если оно такое страшное, как страну про*бать умудрилось? Параноить на эту тему не стану, но здоровую бдительность с сегодняшнего дня включаем на полную мощность. Ай, фигня — Чикатило первый раз убьет аж через десять лет, а за это время ох как много может измениться. Все остальные — в «инфобомбе». Все… нормально?

Закрыл кран и погрузился в воду с головой.

Да, все совершенно нормально. Да какой там — все просто до невероятия прекрасно! Вот тебе, мальчик, ковровая дорожка вплоть до министра культуры. Вот тебе помощь со вступлением в Союзы, с публикациями, вот тебе тир1-исполнители. Жесть! Быть гениальным ребенком — просто офигеть как удобно.

А «Миша», скорее всего, банально хроноаборигенам «не зашел» — просто не хотят меня расстраивать. Иначе как это объяснить? Добрые дети воюют с волшебным Гитлером — ну чем плохо? Ай, ерунда — первый блин комом, что у меня, интеллектуальной собственности в голове мало?

Полежав в воде с полчасика, преисполнился оптимизмом и душевным покоем и пошел ложиться спать — ух и веселая неделя получится! И надо будет выцыганить у всех встречных знаменитостей побольше автографов — буду Тане дарить, пусть коллекцию собирает.

* * *

С утра проснулся пораньше и сбегал через двор — предупредить Таню, что эту неделю дома буду только ночевать. Девушка немного поникла, но сквозь «поникание» пробивалось какое-то тихое счастье.

— Папка пить бросил! — прошептала она мне. — Пойдем, познакомишься.

Танина семья вместе с их коммунальными соседями — аж двенадцать человек — сидели на кухне. Их квартира больше нашей, кухня, соответственно, тоже — аж две плиты и столько же холодильников. А еще я понял, как сильно нам повезло, что из малышей у нас только тихая дочка тети Нади, — визг стоял страшный.

Настроив слух на игнорирование раздражителя, вежливо всех поприветствовал и уселся за отведенный семье Богдановых кусочек стола.

Вот он, Танин отец — наполовину седой, бледный, худющий, руки трясутся — классический вышедший из запоя алкаш. Глаза тоже каноничные — выцветшие и виноватые. Пожав трясущуюся руку, улыбнулся на «спасибо, что за моей егозой присматриваешь» и заверил, что мне это только в радость.

Таня проводила меня до двери, я пообещал при первой же возможности вытащить ее погулять и вернулся домой.