Из горшка тянулась вторая труба. Она уходила вниз, закручиваясь в змеевик внутри дубовой бадьи, а уже из-под бадьи торчал узкий медный носик, нацеленный точно в малый котелок в тазу. Он будет плавать на водяной бане.

Все стыки, каждую щель вокруг трубок Сашка наглухо, в три слоя замазал липким тестом из ржаной муки и воды.

— Течь не будет? — с сомнением спросил Панкрат, разглядывая конструкцию.

— Не должно. Тесто на жаре схватится и запечатает щели, но на всякий случай — следи. Если где-то зашипит или пар пойдёт мимо — сразу чини.

Сашка выпрямился, вытер руки о штаны и обвёл взглядом собравшихся. Ярослав снова увидел в его глазах сосредоточенность полководца перед боем.

— Теперь слушайте внимательно, — голос Веверина стал жёстким. — У нас мало времени. Мне нужно уйти в лес за свежим мхом и живицей. Сушёная дрянь из мешков не годится, в ней силы — как в прошлогоднем сене. Нужно живое, только что собранное. Пока меня не будет, вы двое готовите базу. Если к моему возвращению она не будет готова — мы потеряем время, а пацан потеряет жизнь.

Он повернулся к Анисиму.

— Ты. Заливай в куб свой лучший первач. Самый крепкий, какой есть и держи температуру. Мне нужно, чтобы медь была горячей, но спирт не кипел. Понял? Горячей, но не кипел. Если перегреешь и спирт раньше времени уйдёт в трубу — выпорю.

Анисим часто закивал, прижимая руки к груди.

— Понял, боярин. Не дурак, чай. Я своё пойло двадцать лет гоню, знаю, когда жар держать.

— Хорошо. Теперь ты, отче.

Панкрат выпрямился.

— Бери большой котёл, наливай воды и ставь на огонь. В воду опускай малый горшок — в нём будешь топить барсучий жир с мёдом. Мешай постоянно, пока не станет как слеза. Но помни: малый горшок не должен касаться дна большого. Только пар его греет, понял? Если жир закипит и пойдёт пузырями — всё, можно выливать, толку не будет.

— Водяная баня, — неожиданно сказал Панкрат. — Я такое делал, когда воск для свечей топил. Знаю.

— Отлично. И ещё — сушёную крапиву, что у тебя в мешках, разотри в ступке. В пыль, чтобы ни одной жилки не осталось. Она нам понадобится в конце.

Панкрат кивнул и засучил рукава рясы, обнажая мощные, заросшие волосом предплечья. В его глазах Ярослав увидел азарт человека, который наконец-то понял правила опасной игры и готов в неё ввязаться.

— Не учи учёного, Веверин, — священник грузно шагнул к печи. — Я в монастыре на три сотни душ трапезу готовил. С твоими тремя горшками справлюсь. Анисима заставлю котёл языком вылизывать, если хоть градус упустит. Ступай уже, не трать время. За нас не бойся — тут сейчас такая кухня пойдёт, чертям в аду жарко станет.