Белозёров не шевельнулся.
— Это серьёзное заявление, Илья Петрович.
— Серьёзные времена. Мы не хотим смуты и крови. Мы хотим, чтобы всё было как раньше. По правилам. А Михаил Игнатьевич эти правила рушит.
— И вы решили прийти ко мне.
— А к кому ещё? — Вершинин развёл руками. — Ты — единственный, кто не боится ему противостоять и у кого есть силы и средства. Вече это понимает. Пришло время определяться, на чьей мы стороне.
Он наклонился вперёд, глядя Белозёрову в глаза.
— Мы — на твоей, Еремей Захарович. Я пришёл сказать тебе это от имени Совета. Что бы ты ни задумал — мы поддержим. Когда придёт время действовать — мы будем рядом.
Белозёров некоторое время молчал, а потом просто кивнул так, словно это и должно было случиться.
— Благодарю за доверие, Илья Петрович, — сказал Белозёров наконец. — Передай Совету: я ценю это и не подведу.
— Я знал, что ты так скажешь, — Вершинин поднялся. — Потому и приехал сам, а не послал кого-нибудь.
Он направился к двери, но на пороге обернулся.
— Я никогда не думал, что приду к тебе, Еремей Захарович. Никогда. Но Михаил Игнатьевич не оставил нам выбора.
— Времена меняются, Илья Петрович. Люди — тоже.
Вершинин кивнул и вышел.
Белозёров остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на дневной город. Солнце стояло высоко, по улицам сновали люди, где-то кричал торговец, расхваливая товар.
Совет принял сторону. Вече готово голосовать против посадника. Михаил Игнатьевич ещё сидит в своём кабинете, но он уже один.
А ведь Вершинин даже не знает про ревизора. Никто из них не знает. Они пришли к Белозёрову сами, по своей воле, потому что испугались перемен и захотели вернуть старый порядок.
Никто не узнает, что колесо закрутилось гораздо раньше, что письмо ушло в Княжеград ещё до того, как Совет собрался на своё тайное заседание.
Пусть думают. Главное — результат.
А результат уже близко.
Глава 20
Шпион ушёл, унося в кармане горсть серебра.
Михаил Игнатьевич остался один. Сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на догорающую свечу. Воск стекал по подсвечнику, собираясь внизу мутной лужицей.
Илья Петрович Вершинин человек, которого Михаил Игнатьевич знал много лет. С которым пил на свадьбах и поминках, спорил на заседаниях Веча, делил радости и горести городской жизни.
Сегодня днём этот человек поехал к Белозёрову. Пробыл час, может, больше. О чём говорили неизвестно, но догадаться нетрудно, учитывая что Вершинин к Белозерову не приближался никогда.
Посадник поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом темнел вечерний город.
Только вчера он ещё был хозяином этого города, а сегодня похоже, что уже нет.