Она ничего не ответила, резко развернулась, всем видом показывая, что ей плевать, и пошла обратно, но спина была прямой, как палка.
Я натянул кафтан. Рука ныла, но я терпел.
— Дай, — Ярослав встал с лавки.
Он быстро затянул мне шейный платок. Осмотрел критически.
— Нормально. Выглядишь как человек. Девке понравится.
— Вот это мне и не надо, — пробормотал я. — Матвей! Тащи корзину!
— Сейчас, боярин!
Матвей метнулся в сени и с натугой выволок здоровенный плетёный короб. Едва он его поставил, по комнате поплыл густой, ядрёный дух: маринад, лук, уксус и чеснок.
В комнате повисла тишина.
Ярослав вытаращил глаза. Варя застыла в дверях кухни, забыв про обиду.
— Это что? — спросил Ярослав, тыча пальцем в короб. — Свинина? С чесноком?
— Десять килограммов, — подтвердил я. — Купили вот с Матвеем и замариновали.
— Ты… — Ярослав поперхнулся смехом. — Ты с этим к барышне попрёшься? В гостиную?
Варя тоже смотрела на меня во все глаза. Ревность в её взгляде сменилась полным непониманием.
— А что делать? — я усмехнулся, подхватывая короб. — Она там наверняка свечи жжёт, романтики ждёт… Тьфу. Мне эти сопли даром не нужны.
Я обвел их взглядом.
— Вот я и несу «лекарство». Устрою ей вместо томного вечера дым, жир и жратву руками. Превращу её салон в кабак. Чтобы сразу поняла: я не герой её романа, а грубый повар из Слободки. Пусть нос воротит. Чем быстрее она во мне разочаруется, тем быстрее отстанет.
Ярослав расхохотался, хлопая себя по колену.
— Ай да Сашка! Ай да голова! Свинью подложить, чтоб не влюбилась!
Я посмотрел на Варю. Её плечи опустились, напряжение ушло. Она смотрела на корзину с мясом, потом на меня, и в уголках её губ дрогнула улыбка.
— Ну ты даёшь… — выдохнула она тихо. — Иди уже. И кафтан не заляпай жиром, второй раз чистить не буду.
— Постараюсь, — кивнул я ей и направился к двери.
— Не ждите, — бросил я, не оборачиваясь. — Вернусь поздно. Дверь на засов.
И вышел в ночь. Морозный воздух ударил в лицо.
У меня война с Гильдией, контракт с Посадником, и мне совсем не до капризов столичной барышни.
Я поправил воротник, перехватил корзину с «анти-романтином» и шагнул в темноту. Пора объяснить этой девочке, что жизнь — это не французский роман, а у меня дел выше крыши.
Глава 7
Особняк Вяземских встретил меня светом свечей и запахом духов.
Екатерина стояла посреди холла в платье, которое явно выбирала не один час. Волосы уложены волосок к волоску, на шее жемчуг, в глазах — предвкушение. За её спиной застыл слуга с подносом, на котором поблёскивали бокалы. Откуда-то из глубины дома лилась музыка.