Глава 8
Конь летел по ночным улицам, и копыта грохотали по мостовой.
Я пригнулся к шее лошади, вцепившись в поводья. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы из глаз, холод пробирал до костей. Плечо, которое почти зажило, снова заныло от тряски — каждый толчок отдавался болью от ключицы до локтя.
Плевать. Не до того.
Марго была единственной ниточкой к Белозерову и кто-то решил эту ниточку оборвать.
Стражники скакали следом, не отставая. Улицы были пусты — ночь, мороз, только редкие огоньки в окнах.
Кто? Кто мог отравить её в камере? К узникам пускают только стражу. Значит, кто-то из своих, кого Ломов считал надёжным.
Тёмная громада управы с редкими огнями в окнах показалась из-за поворота. У ворот суета, факелы, люди бегают туда-сюда. Я осадил коня так резко, что тот взвился на дыбы, и спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока он успокоится.
Ломов стоял у коновязи. Увидел меня — шагнул навстречу.
Я никогда не видел его таким. Лицо серое, желваки ходят под кожей, глаза как у человека, которому только что плюнули в душу.
— Боярин, — голос у него был хриплый. — Спасибо, что приехали.
— Где она?
— В подсобке. Перенесли из камеры, там теплее. Лекарь с ней, но…
— Веди.
Мы пошли через двор. Стражники расступались, пропуская нас, и смотрели вслед. Они уже знали, что их начальник в первый же день на новой должности получил нож в спину от кого-то из своих.
— Никого не выпускать, — бросил Ломов караульному у дверей. — Никого, слышишь? Ни внутрь, ни наружу. Пока я лично не разрешу.
— Понял, господин.
Коридоры Управы тонули в полумраке. Факелы чадили, тени плясали по стенам. Ломов шёл быстро, почти бежал, и я едва поспевал за ним.
— Как это случилось?
— Не знаю, — он стиснул кулаки. — Вечером была в порядке. Поужинала, легла спать, а через два часа стража заглянула — она на полу, корчится, изо рта пена. Пока подняли тревогу, пока лекаря притащили…
— Еду проверяли?
— Проверяем, но там каша обычная, из общего котла. Другие узники ели то же самое — все живы.
— Значит, не еда. Вода? Посуда?
— Не знаю! — он почти крикнул, потом взял себя в руки. — Не знаю пока. Найду — своими руками удавлю. Того кто разносил еду и повара уже под стражу взяли.
Мы остановились у низкой двери в конце коридора. Ломов толкнул её, и мы вошли.
Подсобка была маленькая, тесная. На столе у стены лежала Марго с закрытыми глазами. Рядом суетился лекарь, седой старик с трясущимися руками.
Увидел нас — отступил на шаг.
— Господин Ломов, я сделал всё, что мог. Яд сложный. Я таких не видел. Она… она отходит.
Я подошёл к столу и посмотрел на Марго.