— Это для Панкрата. На лечебницу. Я обещал ему прислать денег на строительство, как в городе дела разгребу. Передашь?
Ломов взял кошель, взвесил в руке.
— Передам. Что сказать?
— Скажи — Веверин слово держит. Он поймёт.
Ломов спрятал кошель под плащ и поднялся.
— Я поеду сегодня ночью. Заберу девку из Управы и сразу — в Бобровку. К утру буду там.
— Удачи, Толя.
Он кивнул и вышел через чёрный ход, так же тихо, как пришёл.
Я остался стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь.
Посадник вывозит свидетелей из собственной крепости. Это значило только одно — Михаил Игнатьевич готовится к падению.
А когда посадник падёт — Слободка останется один на один с Белозёровым.
Только я. Мой трактир, люди, мои связи.
Впрочем, ничего нового. Работаем дальше.
Глава 22
Утро началось с запаха супа и каши.
Три десятка пацанов набились в общий зал трактира, рассевшись за столами. Те самые, что вчера разносили листовки. Щёки румяные с мороза, носы красные, глаза любопытные. Смотрели на меня, на кухню, на дымящиеся миски, которые Варя расставляла перед ними.
— Сначала едим, — сказал я. — Потом — инструктаж. На голодный желудок работать не дело.
Пацаны переглянулись.
— Ешьте, ешьте, — Варя подбадривала их, разливая добавку. — Суп горячий, каша с маслом и медом, и хлеб свежий. Наедайтесь, день длинный будет.
Дважды уговаривать не пришлось. Ложки застучали о миски, зачавкало, захрустело. Мясной суп с овощами и крупой исчезал на глазах, хлеб разлетался как горячие пирожки.
Я смотрел на них и думал о том, что для многих это, может, единственная горячая еда за день. Дома — пустая каша. Младшие братья и сёстры, которым нужно отдать лучший кусок. Матери, которые сами недоедают, чтобы детям досталось больше. Эти пацаны не от хорошей жизни вышли работать — они помогают своим семьям выжить.
Так что пусть едят сколько влезет.
На кухне тем временем кипела работа. Тимка стоял у большого стола, подготоваливая ингредиенты для пиццы уверенными движениями. Молодец, за короткое, но бурное время он освоил это дело как следует. Рядом Федька нарезал грибы ровными ломтиками, а Лёшка тёр сыр, и горка золотистой стружки росла на доске. Трое парней, которые знали своё дело и не нуждались в понуканиях. Я специально собрал из них команду, которая будет работать на пицце постоянно. Пора остальных домашних учить делу.
Тимка поднял голову, встретился со мной взглядом. Я кивнул ему — всё в порядке, работай. Он кивнул в ответ и вернулся к тесту. Никаких слов не нужно, мы понимали друг друга без них.
Матвей крутился рядом, подавая то муку, то соус, то чистые противни. Я тоже был на подхвате — следил за процессом, помогал где нужно, но не лез под руку. Это была их кухня сегодня.