Щука сидел неподвижно. Лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда, рыбьи глаза ничего не выражали, но я заметил, как чуть дрогнули пальцы на ножке бокала. Хозяин порта, человек, который знал всё обо всех в этом городе, оказался застигнут врасплох и сейчас переваривал новость молча, давя в себе удивление усилием воли.

Жена ювелира наклонилась к мужу и зашептала что-то горячо, хватая его за рукав. Купец Семёнов сидел с открытым ртом.

Мокрицын потянулся к жене и сказал вполголоса, но я расслышал:

— Я же говорил. Говорил тебе — этот молодой человек непростой.

Я стоял в центре этого водоворота и ждал, пока буря уляжется. Боярин Веверин, хозяин Слободки, друг княжича Соколова, человек, который в одиночку вышел против сотни бандитов и победил. Вот кого они теперь видели перед собой и с кем им теперь предстояло иметь дело.

Пусть привыкают.

Но пора было двигаться дальше. Держать людей на пике слишком долго — верный способ испортить финал. Они устанут, перегорят, и кульминация смажется. Хороший ужин — как музыка. Быстро, медленно, снова быстро. Напряжение, расслабление, удар.

Сейчас — расслабление.

Я кивнул музыкантам, и лютня заиграла что-то мягкое. Голоса начали стихать, гости откидывались на спинки стульев, потягивали вино. Новость о боярстве уже впиталась, перестала быть шоком и стала частью вечера — ещё одним блюдом, которое нужно распробовать и переварить.

Двери кухни открылись.

Марго и Игнат вышли в зал, неся перед собой широкие тарелки.

Они остановились у стола Зотовой.

— Что это? — Аглая Павловна склонилась над блюдом.

На белом фарфоре лежали маленькие подушечки из теста, политые золотистым маслом с тёмными вкраплениями трав. Пар поднимался от них тонкими струйками, и пахло нежно, сливочно, с ноткой шалфея.

— Равиоли, — сказал я, подходя к её столу. — Тесто с начинкой.

— Похоже на пельмени, — заметил Елизаров с соседнего стола.

— Похоже, но не то. Тесто тоньше, начинка другая и подача иная.

Зотова взяла вилку и осторожно подцепила одну подушечку. Разрезала пополам. Внутри оказалась зелёная начинка, нежная и кремовая.

— Что внутри? — спросила она.

— Шпинат и творожный сыр. Снаружи — масло с шалфеем.

Она отправила кусочек в рот. Прожевала медленно, закрыв глаза. На её лице появилось выражение, которого я ещё не видел — настоящее удовольствие.

— Веверин, — сказала она наконец, — у вас золотые руки. Тесто прозрачное, текстура как шёлк. Как вы этого добиваетесь?

— Долго раскатываю, Аглая Павловна и использую правильную муку. Секрет в терпении.

— Должно быть, у вас его много.

— Достаточно.