Поэтому они бежали. В переулки, подворотни. Ломились в двери домов — куда угодно, лишь бы подальше от этих проклятых коней.
Ярослав не преследовал. Он рвался к центру площади, туда, где над входом в недостроенное здание скалилась деревянная драконья голова. Туда, где стояла ещё одна толпа посадских — полукругом, спинами к нему.
И туда, где должен был быть Сашка.
— За мной! — заорал он, поднимая меч. — К трактиру! Не растягиваться!
Дружина перестроилась на ходу, подтягивая фланги. Копыта грохотали по утоптанному снегу, и с каждым ударом они были всё ближе к крыльцу с драконом.
Посадские у трактира начали оборачиваться. Ярослав видел их лица — сначала недоумение, потом узнавание. Видел, как кто-то в богатой шубе машет руками, пытаясь развернуть своих людей и те разворачивались, готовые встретить конный отряд.
А потом он увидел Сашку.
Белый китель сиял в свете факелов, как снег под солнцем. Чекан в руке поблёскивал чем-то тёмным. И у ног его лежал здоровенный мужик, скуля и баюкая изуродованные руки.
Живой. Сукин сын живой.
Ярослав заорал от радости и облегчения, от того, что успел:
— Эге-гей!!!
Сашка смотрел на Ярослава.
И улыбался.
Той самой улыбкой, которую Ярослав помнил по штурму Боровичей. По ночному рейду через замерзающую реку. По безумным авантюрам, из которых они выбирались вместе — живые, невредимые, вопреки всему.
Улыбкой человека, который знал, что помощь придёт. Ждал её и дождался.
Сукин ты сын , — подумал Ярослав, чувствуя, как расплывается на лице ответная ухмылка. —Знал ведь, что приеду. Знал и тянул время.
Он поднял меч, салютуя другу, и увидел, как Сашка вскидывает чекан в ответ.
Слова рванулись из горла сами — старый клич, рождённый в огне и крови, под стенами вражеской крепости:
— Давай, Саша!!! Как в старые добрые, под Боровичами!!!
Сашка оскалился — уже не улыбкой, а звериным боевым оскалом — и голос его разнёсся над площадью:
— ЛОМИ!!!
— ЛОМИ!!! — взревел Ярослав.
— ЛОМИ!!! — подхватила дружина, двадцать глоток слившись в один рёв.
Ярослав вбил пятки в бока коню.
Глава 11
— ЛОМИ!!!
Голос Ярослава разнёсся над площадью, и в ту же секунду я понял — вот он, шанс.
Демид стоял в пяти шагах от меня, обернувшись к конникам. Спина открыта, руки разведены в стороны, маленькие глазки мечутся от всадников к своим людям. Он пытался сообразить, что происходит, найти выход — и в эти несколько мгновений забыл обо мне.
Это была его ошибка.
Мысль пришла ясная: если убить его сейчас — всё рассыплется. Посадские без хозяина превратятся в стадо баранов. Отрубить голову змее, пока она смотрит в другую сторону.