Ярослав отлип от стены, проводил его взглядом и хмыкнул.
— Ну ты и язва, Сашка. «Куриная слепота»…
Он подошёл и хлопнул меня по плечу.
— Зато он теперь спать не будет. Будет думать над твоими словами.
— И пусть думает. Главное, чтобы нам не мешал.
Голова раскалывалась. Тупая, давящая боль за глазами станвоилась сильнее. Тело ныло. Хотелось просто лечь и уснуть.
Дар выпил меня досуха. Бой, эликсиры, напряжение последних часов — всё это имело свою цену. Я слишком много взял, слишком быстро потратил, и теперь расплачивался.
Но там, за стеной, лежали люди. Свои и чужие, в том числе враги, которых я решил спасти. Им нужна помощь, и кроме меня её дать некому.
Потом отдохну. Когда все будут в безопасности.
— Матвей! — позвал я, оперевшись на край стола, чтобы перевести дух. — Тащи миски! Следующая партия!
Глава 13
Рассвет полз над Слободкой серый и холодный, как похмелье после тяжёлой попойки.
Я стоял у окна кухни и смотрел на площадь. Туман стелился между домами, цеплялся за заборы, глотал звуки. Пахло гарью, кровью и мокрым деревом. Снег вокруг «Веверина» почернел от копоти и превратился в грязную кашу, истоптанную сотнями ног.
На площади работала похоронная команда посадника.
Двое стражников в синих кафтанах грузили тела на телегу, третий записывал что-то на клочке бумаги. Трупы укладывали штабелями, как дрова, и накрывали рогожей. Колёса скрипели, лошади всхрапывали, и этот мерный звук казался громче любого крика.
Посадские лежали без оружия и поясов. Я распорядился ещё ночью — всё, что можно снять, снимали и складывали отдельно. Дубины, ножи, кистени. Кожаные ремни с медными бляхами. Сапоги, если хорошие. Тулупы, если целые.
Трофеи.
Слобожане выполнили приказ молча, без вопросов. Они понимали, что не мародерят, а берут плату за страх и за ночь, которую никто из них не забудет. И теперь куча оружия лежала в сарае за трактиром.
Пригодится. Всё пригодится.
Я отвернулся от окна и оглядел кухню. Пусто. Котлы отмыты, травы убраны, пол вытерт. Последних раненых унесли час назад — кого в дома, кого в повозки посадника. Варя ушла домой спать, Матвей и Тимка свалились прямо в зале, на лавках, и храпели так, что стены дрожали.
Я снял фартук и повесил на крючок.
Руки ещё дрожали, но уже не так сильно. Голова гудела, однако мысли стали ясными, холодными, как вода в колодце. Странное дело — после ночи, полной крови и криков, после десятков сваренных эликсиров и сотен перевязанных ран, я чувствовал себя… собранным. Словно варка зелий вычистила из головы всю муть и оставила только главный вопрос.