Эффект пришёл через секунду.
Мир стал чётким, резким, будто кто-то протёр мутное стекло. Я видел каждую снежинку на тулупе Демида, каждую трещину на рукояти кистеня, каждый волосок в бороде Ермолая. Звуки обострились — скрип снега, треск факелов, чьё-то хриплое дыхание в толпе. Вместо всех чувств осталась только холодная, ясная ярость.
Я скинул тулуп с плеч и бросил его Угрюмому. Тот поймал машинально, не сводя с меня глаз.
По толпе прошёл шёпот.
На мне остался белый поварской китель. Чистый, накрахмаленный, яркий как снег в солнечный день. На фоне тулупов и армяков он казался чем-то неправильным — пятном света в царстве тени. Словно кто-то вырезал меня из другого мира и вклеил сюда по ошибке.
Демид прищурился, разглядывая. Кто-то из его людей присвистнул.
— Гля, чистенький какой…
— Ща Ермолай его перемажет…
— В белом на похороны оденут…
Я не слушал. Рука потянулась к поясу, к привычной тяжести. К моему чекану. Настоящему оружию, для настоящих дел.
Я вытащил его и спустился с крыльца.
Снег захрустел под сапогами. Круг факелов охватил меня со всех сторон. Ермолай перестал крутить кистень и уставился на чекан в моей руке.
— А это чего? — он хмыкнул. — Мясо отбивать собрался?
Я встал напротив него, прокрутив чекан в ладони. Рукоять легла в руку привычно, правильно, как влитая.
— Угадал.
Глава 8
Огни Вольного Града показались за холмом, когда Ярослав уже перестал чувствовать пальцы на ногах.
Мороз крепчал с каждым часом, и даже меховой плащ, в который он закутался по самые уши, спасал слабо. Конь под ним фыркал, выдыхая облака пара, а позади скрипели полозья обоза — тяжёлые сани с драгоценным грузом. Головы выдержанного сыра, сыровяленая колбаса — всё, о чём просил Сашка в своём письме.
— Вижу стены, — Ярослав привстал в стременах, вглядываясь в темноту. — Наконец-то. Думал, до утра плестись будем.
Степка-Ветер, который привёз письмо в крепость и теперь вёл их обратно, заёрзал в седле.
— Скоро уже, господин! Через часок на месте будем. Шеф, небось, заждался.
— Надеюсь, там тепло, — Ярослав потёр озябшие руки. — Я бы сейчас быка целиком съел.
Ратибор, ехавший рядом, хмыкнул в седые усы. Шрам через левую щёку белел в лунном свете.
— Главное, чтобы ворота открыли без волокиты. Не люблю торчать на морозе, когда тепло рядом.
— Откроют, воевода! — заверил Степка. — Скажем, к кому едем — пропустят. Шефа в городе теперь многие знают.
— Слободка, — Ратибор покачал головой. — Окраина, небось. Дыра дырой.
— Э, нет! — Степка аж привстал от возмущения. — Раньше дыра была, это да, а теперь у нас там такое творится! Шеф трактир строит, огромный, через несколько дней открытие. Вот сыры ваши и пригодятся.