Я окинул зал взглядом.
Доски опустели. Гости откинулись на спинки стульев, переговаривались, смеялись. Елизаров что-то громко рассказывал Ярославу, размахивая руками. Зотова слушала жену посадника с выражением снисходительного внимания. Щука тихо беседовал с ювелиром. Мокрицын улыбался жене, держа её за руку.
Вино сделало своё дело. Еда — своё. Гости расслабились, раскрылись, стали самими собой.
Они мои.
Я подошёл к двери на кухню, где ждал Матвей.
— Первый акт окончен, — сказал я негромко. — Они наши. Тащи пиццу. Будем учить их, что тесто может быть главным блюдом.
Матвей кивнул и скрылся за дверью.
Из кухни потянуло жаром печи и ароматом плавленого сыра.
Второй акт начинается.
Глава 22
Я кивнул музыкантам, и они смолкли.
Гости притихли, повернули головы, замирая в ожидании. После антипасто они уже поняли, что в «Веверине» каждая перемена блюд — событие.
Двери кухни распахнулись.
Первым вышел Степан, неся перед собой огромную деревянную доску. За ним Игнат, Митька, Фрол. Каждый с такой же доской, и на каждой — круглые лепёшки, покрытые красным, белым, зелёным. Сыр ещё пузырился от жара, томатный соус блестел, листики базилика казались яркими пятнами на белом.
Запах ударил по залу как волна.
Я видел, как дрогнули ноздри у Зотовой, а Елизаров подался вперёд, втягивая воздух. Как жена посадника закрыла глаза и улыбнулась чему-то своему.
Томаты, чеснок, горячее тесто, плавленый сыр, пряные травы. Запах был плотным и обволакивающим. От него сводило живот даже у тех, кто только что ел.
— Пицца, — сказал я, выходя в центр зала. — Королева южной кухни.
Степан поставил первую доску на стол Зотовой. Елизаров тут же потянулся, но я остановил его жестом.
— Два вида, господа. Эта, — я указал на лепёшку с томатами, сыром и базиликом, — называется «Маргарита». Классика. Простые продукты, но вместе они творят чудо.
Я повернулся к другой доске, где на тесте краснели кружки острой колбасы.
— А эта — «Дьявола». Для тех, кто любит погорячее. Колбаса с перцем, тоже из земель княжича Соколова. Во рту будет гореть, но остановиться невозможно.
— Опять руками? — спросила Зотова, но в её голосе уже не было прежнего холода. Скорее ритуальное сопротивление.
— Опять, Аглая Павловна. Возьмите кусок за край, сложите пополам, чтобы начинка не вытекла и наслаждайтесь.
Повисла пауза. Гости переглядывались, никто не решался начать первым. Аристократы, что с них взять. Даже голодные, они ждут, пока кто-то подаст пример.
Елизаров не выдержал.
— Да что ж вы как неживые! — он схватил кусок, сложил его так, как я показал, и откусил сразу половину.