— В углу лежат, — отозвался Угрюмый. Он уже стоял, расправив плечи, и выглядел так, будто выспался и отдохнул неделю. — Бери и работай. Кто ещё?
Руки поднялись по всему залу. Люди вскакивали из-за столов, разбирали инструменты, расходились по зданию.
Перед глазами вспыхнули золотистые буквы.
Достижение: «Полевая кухня»
Вы накормили и восстановили силы отряду (10+ человек).
Награда: +500 Опыта.
Репутация в Слободке: «Кормилец» (Повышена).
Я моргнул, и буквы погасли. «Кормилец». Неплохо звучит.
Варя подошла, встала рядом.
— Колдовство какое-то, — сказала она тихо, глядя на суету вокруг. — Только что все дохлые сидели, а теперь носятся как ужаленные.
— Говорил же — лекарство.
— Ты это специально? Траву эту свою?
— Специально.
Она покачала головой, но в глазах её мелькнуло уважение.
— Хитрый ты, Сашка.
— Я повар. Моё дело — кормить людей. Сытый человек — он и работает лучше, и думает яснее.
Угрюмый подошёл, хлопнул меня по плечу.
— Ну, повар. Удивил. Теперь понимаю, почему с тобой вся эта каша заварилась.
— Какая каша?
— Белозёров, Посадские, вот это всё. — Он кивнул на зал, где кипела работа. — Ты не просто жратву готовишь. Ты людей меняешь, а это опасный талант.
Я промолчал. Он был прав. Еда — это оружие, которое люди недооценивают. Сытая армия побеждает голодную. Накормленный работник делает за двоих. А человек, который знает, что его накормят, — пойдёт за тобой куда угодно.
— Ладно, — Угрюмый развернулся к выходу. — Хватит болтать. Работа ждёт.
Он ушёл, а я остался смотреть на пустой противень, на котором час назад лежала первая пицца.
Пицца «Феникс» , — вспомнил я название из системного сообщения. —Птица, которая восстаёт из пепла.
Символично. Мы тоже восстанем. Из пепла, гари и руин. И никакой Белозёров нас не остановит.
Я отложил противень и пошёл помогать остальным.
Глава 4
Михаил Игнатьевич вернулся из Палат в скверном настроении, и виной тому был не возраст и не усталость — хотя спина ныла, а ноги гудели после целого дня заседаний.
Виной был пожар.
День начался с доклада, от которого у него потемнело в глазах. Ночью в Слободке полыхало так, что зарево видели по всему городу — люди выбегали на улицы, кричали, что горит весь район. Пожар в городе — это катастрофа, которую любой правитель боится больше чумы и войны вместе взятых. Дома стоят тесно, ветер несёт искры через улицы, и одна незатушенная головня способна превратить полгорода в пепелище за считанные часы. За такое летели головы — в самом прямом смысле.
К счастью, обошлось. Горело каменное здание, пламя сожрало строительные леса, но на соседние дома не перекинулось. Слободские сами справились с огнём.