— Люди Демида, — произнёс он задумчиво. — В Слободке. Разговаривают с поваром, а на следующую ночь — пожар.

— Я не думаю, что это они подожгли, ваша милость, — осторожно сказал Ломов. — Поджигатели бежали в сторону города, не в Посад. Да и зачем Демиду жечь то, что можно купить?

— Именно, капитан. Именно.

Михаил Игнатьевич отвернулся от карты и посмотрел в тёмное окно. За стеклом лежал его спящий, притихший город, не подозревающий о том, какие силы начинают шевелиться в его недрах.

— Значит, Медведь проснулся, — сказал он негромко, словно самому себе. — Вылез из берлоги, принюхивается. Интересно, интересно…

Михаил Игнатьевич позволил себе несколько минут тишины.

Он стоял над картой, рассматривая её так, словно видел впервые. Синее, красное, серое — три цвета, три силы, три судьбы, сплетённые в узел, который с каждым днём затягивался всё туже.

Демид сидел за стеной двенадцать лет, копил силы и ждал своего часа. Что заставило его высунуть нос именно сейчас? Пожар? Нет, его люди появились раньше. Слухи об ужине? Возможно. Или что-то ещё — что-то, чего он пока не видел.

— Капитан, — Михаил Игнатьевич указал ему на кресло — в этот раз тоном, не допускающим возражений, — и капитан сел, хотя видно было, что чувствует себя неуютно в мягкой обивке.

— Скажите мне, Ломов, — посадник вернулся к столу и оперся на него обеими руками, глядя на карту, — как вы думаете, зачем Демиду этот повар?

Капитан пожал плечами.

— Кабак отжать, полагаю. Это же деньги.

— У Демида своих кабаков полдюжины за стеной и харчевен с десяток. Зачем ему ещё один, да ещё в Слободке, где с клиентов взять нечего?

Ломов нахмурился, и Михаил Игнатьевич видел, как он пытается сложить два и два в уме. Честный служака, верный пёс, но стратег из него никакой. Видит то, что перед носом, а дальше — туман.

— Не знаю, ваша милость, — признал капитан наконец. — Может, повар ему чем-то приглянулся? Еда у него и правда знатная.

— Еда, — Михаил Игнатьевич усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Вы узко мыслите, капитан. Слишком узко.

Он обошёл стол и встал рядом с Ломовым, чтобы тот тоже видел карту.

— Смотрите сюда. Повар — это пешка. Талантливая, золотая, с огромным потенциалом — но всё равно пешка. Демиду плевать на его еду, на его кабак, плевать на деньги, которые этот кабак принесёт. Демид мыслит другими категориями.

Он взял со стола перо и очертил им границы серого пятна.

— Ему нужна Слободка. Не кабак, а весь район. Целиком.

Ломов уставился на карту с выражением человека, которому показали фокус, но не объяснили, в чём трюк.