Артём посмотрел на меня.

— Продолжай.

— Северов. Глеб не ведёт против нас коммерческую войну. Он её ведёт проигрышно с математической точки зрения. Эти деньги ему не отбивают даже структуру на Кипре. Он не дурак, он считать умеет. Значит, цель не деньги.

— А что?

—Реакция . Он хочет, чтобы мы дёрнулись. Чтобы мы заметили, что он есть.

Игорь слева коротко кивнул. Первый раз за встречу.

* * *

Я знал по нему ещё кое-что. От Корецкой, от Полины, по обрывкам.

У Глеба полгода назад умер отец. Тот самый отец, через чьи связи в госструктуре двадцатиоднолетний Глеб в две тысячи тринадцатом стал четвёртым партнёром. Деньги отца после смерти ушли мимо Глеба. Куда — неизвестно. Важно одно: Глеб остался с пустым пентхаусом, с двумя миллионами десятилетней давности и без единственного человека, который его в этой жизни поднимал.

И через полгода после этого — активизировался.

Это не стратегия. Это человек, у которого в тридцать с лишним лет не осталось ничего, кроме старой обиды. Обида — последнее, что у него есть. Он её и инвестирует.

— Предложение, — сказал я. — Мы не реагируем.

— Беляев.

— Северов. Подписавшегося партнёра отпускаем. Без шума, без суда, без выкупа. У него с нами неконкуренция на полтора года — он сам себя зажал, юристы подтвердят. Полина продолжает пересылать тебе его письма и не отвечает. А публично — мы молчим. Совсем. Это работа Корецкой, у неё это называется «Молчите». Глеб запускает кипрскую структуру, чтобы мы закричали. Мы не кричим. Через полгода ему станет нечего инвестировать.

Юрист подтвердил по неконкуренции. Артём думал минуту.

— Принято, — сказал он. — Молчим.

Разбор по Глебу занял сорок минут. Бизнес-часть на этом закрылась.

Я думал, на этом закрылась глава.

Яошибся .

* * *

Юристы ушли. Артём вышел — Полина прислала, что Барсик уронил что-то с подоконника, и Артём всерьёз пошёл звонить домой. За полгода брака мой партнёр научился относиться к кошачьим происшествиям как к совещаниям.

Мы с Игорем остались вдвоём.

Игорь не вставал.

У моего третьего партнёра есть свойство: когда он молчит дольше обычного, это значит, что он сейчас скажет то, ради чего сидел всю встречу.

— Кирилл, — сказал Игорь. — Я там, в схеме, не всё показал юристам.

— Слушаю.

— Глеб в последний месяц делает запросы не только по партнёрам. Он начал собирать информацию по одному нашему сотруднику. Лично. Не через хедхантеров, не алгоритмами. Сам.

— По кому?

— По Соне. Из отдела разработки. Тихая девочка, две косички, под Полиной сейчас. Зелёный разработчик Глебу не нужен ни за каким сценарием.

Я что-то понял.