За двадцать семь лет я улыбалась телефону ноль раз. У меня для этого не было настройки.

Беляев эту настройку во мне за полгодадоустановил . Без моего согласия. Как обновление, которое нельзя откатить.

Сообщение, на которое я улыбалась, было такое:

«Корецкая. Завтра в семь. Я везу тебя насвидание .»

Я перечитала дважды.

«Беляев. Мы с тобой полгода. Мы прошли войну, Питер, моего отца, твою Татьяну и четырнадцать обменов между нашими мамами в комментариях про кота. Какое свидание.»

Ответ был прост:

«Первое .»

Я отложила телефон.

Он был прав. Мы с Беляевым сделали всё в неправильном порядке. Сначала легли в постель. Потом друг друга возненавидели. Потом влюбились. Потом рыдали по очереди. Мам познакомили через кота. А на нормальное первое свидание не сходили ни разу.

Беляев решил закрыть и эту строчку.

У моего мужчины не бывает открытых позиций. Этопрофессиональное .

* * *

В субботу в семь он заехал за мной на красном 911-м.

Без Барона.

— Беляев. Где собака?

— Дома. С тётей Светой. На свидание собак не берут, Корецкая.

— На наше — берут. У нас всё задом наперёд. Барон обидится.

— Барон уже обиделся. Он в коридоре сел спиной ко мне. Я ему объяснил, что это деловая необходимость. Он не принял аргумент.

Я села в машину. На мне было чёрное. Восемь сантиметров каблука. Бордовая помада. Полный комплект брони.

Беляев посмотрел на меня. Долго.

— Корецкая. Ты надела рабочее лицо на свидание.

— Я не умею другое.

— Умеешь. Я его видел. Просто оно выходит только в темноте и без свидетелей.

— Беляев. Это очень дерзкое замечание на первой минуте свидания.

— Корецкая. Дерзостью я прикрываю, что ты в этом платье — отдельная статья расходов моей нервной системы. Поехали.

* * *

Ресторан он выбрал хороший. Тихий. Со столиком в углу, откуда видно весь зал, — Беляев иначе не садится, ему нужно держать выходы под контролем. Я села так же. Спиной к стене, лицом к двери. Мы оба заметили, что сели одинаково.

Мы засмеялись, глядя друг другу в глаза.

— Корецкая. Мы с тобой сейчас сели как два человека, которые ждут засаду.

— Этопрофдеформация . У тебя — финансовая, у меня — пиар. Мы оба всю жизнь держим выходы.

— За этим столом выходы держать не надо. Надо сдать хотя бы один.

Официант принёс меню. Беляев открыл его, посмотрел три секунды, закрыл.

— Я знаю, что ты будешь. Дораду и зелёный салат без заправки, заправку отдельно. Ты так заказываешь, когда не хочешь, чтобы кто-то решал за тебя даже насчёт масла.

Я смотрела на него.

— Беляев. Ты меня изучил.

— Я тебе вчера сказал.Подробнее любого контракта.

* * *

В середине ужина у меня в сумке завибрировал телефон.