В моей голове в эту минуту параллельно работал второй голос. Профессиональный. Старый. Двадцатисемилетний.

Ева. Артём тебе только что сказал, что у этого мужика есть Татьяна, с формулой «всё или ничего». Артём тебе только что сказал, что с такой формулой женщине рядом сложно. Артём тебе дал инструмент — иди или обходи. Ты сейчас принимаешь решение из этих двух.

Я этому голосу мысленно ответила.

Я знаю.

И допила второй бокал.

* * *

Аркадий Викторович в одиннадцать сорок пять произнёс свою речь.

Я профессионально слушала. Я профессионально смотрела на лица гостей. Я профессионально записывала в планшет реакцию двух пенсионеров с галстуками, чтобы потом передать Аркадию Викторовичу обратную связь.

Я ничего из его речи не помню.

Я считала: сколько метров между мной и Кириллом. По прямой через зал — двенадцать. С обходом стола Аркадия Викторовича — пятнадцать. С обходом колонны — четырнадцать с половиной. Я считала это так, как обычно считают шахматисты ходы — методично, без эмоции, с прорабатыванием всех вариантов.

Я не двигалась с моего места у бара.

Я не подходила.

Я держалась за одну тонкую профессиональную дисциплину, по которой ко мне за весь вечер ни одного нарекания не было предъявлено.

Я заказала третий.

Сергей за барной стойкой в эту секунду посмотрел на меня. Профессионально. Спокойно. Тем взглядом, в котором было одно нейтральное «Ева Геннадьевна, я тебе налью, но я при тебе же тебя по работе утром в понедельник упомяну в нашем чате».

Я ему молча кивнула.

Сергей налил и я начала играть со своими остатками разума.

Если он сейчас к тебе подойдёт — ты с ним не уйдёшь.

Если он сейчас к тебе подойдёт — ты с ним сегодня уйдёшь.

Эти две мысли в моей голове работали одновременно. У них было два разных автора.

Первый — это была я двадцатисемилетняя профессиональная.

Второй — это была я двадцатисемилетняя женщина, у которой в этот вечер впервые в её жизни проснулось одно очень конкретное физическое существо. И это существо требовало огня.

Я между ними не выбирала.

Я допила третий.

* * *

В двенадцать ноль семь к бару подошёл Кирилл.

Я зафиксировала это время на моём планшете автоматически. У меня была привычка — фиксировать время всех значимых событий мероприятия. Подход Кирилла Беляева к барной стойке в моём планшете оказался отмечен как событие тридцать четыре.

Я этому факту очень коротко рассмеялась.

Беззвучно. Углом рта.

Кирилл прислонился к стойке через одно барное место от меня.

Не вплотную.

Через одно место.

Я уже к этому моменту знала, что это дистанция выбрана профессионально. Кирилл за пятнадцать лет в этой среде усвоил, что женщина, к которой подходишь в баре, должна сама решить, сократить дистанцию или нет. Кирилл выбрал классическую дистанцию переговоров. Я в эту секунду очень спокойно подумала, что Кирилл — мой коллега. Только в нашей с ним системе общения переговоры идут в другую сторону.