* * *

Загородный офис партнёров «Северного» в Подмосковье — это было одно очень неожиданное место.

Не строительная коробка из стекла. Не корпоративный комплекс с парковкой на двести машин. Это была большая старая усадьба, перестроенная под бизнес-центр. Двухэтажное здание из тёмного дерева. У входа — деревянная вывеска без логотипа. На парковке — три машины.

Моя стала четвёртой.

Я в шестнадцать ноль две вышла из моего макана и посмотрела на циферблат.

Беляева на парковке не было.

Я улыбнулась.

Углом рта. Ладно, не скрою, сейчас обоими уголками.

* * *

Внутри меня встретил мужчина.

Высокий. Очень худой. В очках с круглыми оправами. В сером свитере на голое тело, в джинсах, без обуви (у них в этом загородном офисе была культура без обуви, я этой культуре в первую секунду удивилась, а во вторую — одобрила).

— Вы Ева Корецкая.

— Я Ева Корецкая.

— Я Денис Соколов. Я ваш аналитик на сегодня.

Я пожала ему руку со всей искренней благодарностью к разработчикам этой планеты. У Соколова было лицо человека, у которого в голове в эту секунду работает один очень сложный алгоритм, и который при этом в своей голове параллельно ведёт со мной нормальный человеческий разговор. Это в моей жизни я видела ровно у двух людей. Артёма Северова, и теперь — Дениса Соколова.

— Денис. Беляев приедет позже.

— Я в курсе. Он мне написал. Сказал — задерживается на МКАДе. Из-за вас.

— Денис. Я не виновата «в МКАДе».

— Ева Геннадьевна. Кирилл Викторович в его сообщении ко мне выразил вам своё полное профессиональное уважение и одну непрофессиональную обиду.

— Денис, спасибо. Я обиду принимаю. Я за двенадцать или больше минут компенсировать пока не намерена.

Денис улыбнулся.

Очень тонко. В уголках. И я поняла — он не часто улыбался.

— Ева Геннадьевна, проходите. Кофе?

— Чёрный, без сахара.

Я разулась в прихожей и в чёрных колготках пошла по тёплому деревянному полу за Денисом.

* * *

Кирилл вошёл в шестнадцать четырнадцать.

Я сидела в гостиной с Денисом Соколовым, пила кофе из большой чашки, и слушала Соколова, который мне рассказывал про одну деталь их тестовой группы.

Я подняла глаза.

Кирилл в дверях остановился и на мгновение завис.

У него было одно выражение лица.

Я уточняю — у него было одно очень короткое, очень настоящее, очень несовместимое с его обычной публичной маской выражение лица.

Это был — завороженный взгляд.

Обаятельный мерзавец. Даже когда проигрывает.

Я ему улыбнулась.

Углом рта.

В моём собственном стиле.

— Беляев. Двенадцать минут.

— Корецкая. Я знаю.

— Я в своей жизни через Кунцево хожу.

— Я в своей жизни через Кунцево теперь тоже буду ходить.