Мне следовало быть куда более осмотрительным.

Дом встретил меня ароматом свежего дерева и дыма из очага. Орн не сидел сложа руки. На своем любимом табурете, принесенном из сарая, он сгорбился над верстаком, зажав в тисках какой-то небольшой предмет. В руках у него был изящный резец, которым он с привычной, почти хирургической точностью выводил сложный узор на поверхности дерева.

Я постоял немного в дверях, наблюдая за ним. На его лице застыло выражение глубокой концентрации и лёгкой улыбки — то самое состояние потока, когда мастер и материал становятся единым целым. После всех ужасов осады, смерти и имперского гнета эта картина была на удивление мирной и целительной.

— Что это ты делаешь, старик? — спросил я, стягивая потную рубаху и с наслаждением потягиваясь. Мышцы отозвались глухой, но уже терпимой болью.

Орн вздрогнул, оторвавшись от работы, и посмотрел на меня. Его глаза блестели.

— А, вернулся наш герой-спаситель. — он усмехнулся, но в его голосе не было язвительности, лишь лёгкое подтрунивание. — Выжил?

— Еле-еле. Капитан Горст — садист чистой воды.

— Зато какой учитель! — Орн отложил резец и протянул мне своё творение. Это был деревянный медальон, украшенный сложным, переплетающимся узором, напоминавшим птичье крыло. Работа была филигранной, почти ювелирной. — А я вот… возвращаюсь к истокам.

Я с любопытством повертел медальон в руках. Теплое дерево приятно легло в ладонь.

— К каким истокам?

— К ремеслу, мальчишка! К настоящему делу! — Орн выпрямился, и его обычно сгорбленная спина распрямилась с неподдельной гордостью. — Пока этот стервятник Клейн тут хозяйничал, было не до этого. А теперь… всё иначе. От Клейна давно ни слуху ни духу, видимо, город покинул. Его покровитель, лорд Вернон, умыл руки, бросив своего шестёрку на растерзание. Так что теперь ничто не мешает мне попытаться вернуть себе старую лавку.

— Лавку? — переспросил я, удивлённый.

— А то! — старик оживился. — Я ведь не всегда в этой развалюхе сидел. У меня была своя мастерская в центре, недалеко от площади. Лучшие амулеты и обереги в городе делал! Пока конкуренты, с помощью подставных бумаг, не разорили меня, а потом и лавку за долги отобрали. Но долги-то были липовые! Теперь, с помощью Агаты и её бумажек, у меня есть шанс всё вернуть. Только вот… — его энтузиазм немного угас. — Для этого нужны деньги. На первый взнос, на материалы… А где их взять? Вот и думаю, может, пора снова начать работать по-настоящему. Делать не просто поделки для себя, а вещи на продажу. Качественные.

Я смотрел на его работу, на его натруженные, но такие умелые руки, и что-то дрогнуло внутри. Это был шанс. Шанс не только для него, но и для меня: объединить обучение у Горста с развитием «Живого ремесла». И помочь человеку, который стал мне ближе всех в этом мире.