Первым делом — вода. Схватив черпак, я отчаянно окатил себя ледяной водой из кадки, смывая липкую смесь пота, пыли и засохшей тёмной жижи. Вода уносила грязь, но не могла стеретьощущение давящей, древней злобы, витавшей в воздухе подземного зала. Я тер кожу почти до боли, пытаясь избавиться и от этого воспоминания.

Тихо, на цыпочках, я проскользнул в дом. Внутри витал ароматтёплого хлеба и безмятежного покоя. Из-за шторки доносилось ровное, глубокое дыхание Орна. Старик спал, не подозревая, что его подопечный только что вернулся из-под земли, где едва не стал удобрением для какого-то древесного демона. Эта обыденность, этот мирный быт показались мне тогда чем-то нереально ценным и хрупким.

Я скинул одежду и рухнул на свою койку. Сознание мгновенно покинуло меня, унося в бездонный, беспробудный сон, лишенный сновидений.

Пробуждение пришло со скрипом половиц — Орн спозаранку возился у печи.Тело наполняла приятная, знакомая усталость после вчерашних нагрузок. Мышцы отзывались на каждое движение глухой, упругой болью. Но поверх неё лежала другая усталость — нервная, изматывающая, отголосок ночного кошмара.

Умываясь и прогоняя остатки сна, я мысленно коснулся своей связи с Мимио.И почувствовал тёплую, успокаивающую пульсацию — едва заметную, но уже не такую иссякшую, как вчера. Помощник потихоньку восстанавливался, впитывая энергию из… чего? Воздуха? Топора? Я не знал.

Дорога к плацу у северной башни показалась вдвое длиннее. Горст и Каэл уже ждали меня. Капитан, как всегда, был подобен высеченной из гранита горе — непоколебимый, холодный. Его взгляд буравил меня с ног до головы, выискивая малейшую слабину.

— Опоздал на четыре минуты. — прорычал он вместо приветствия. — Значит будешь бегать на десять кругов больше. Приступили.

И началось. Бег с утяжелителями на лодыжках и запястьях. Жим почерневшего бревна. Горст не давал ни секунды передышки. Он видел моё состояние: замедленные реакции, чуть более прерывистое дыхание, тени под глазами. И он давил именно на это, выжимая из меня все соки, толкая на грань.

— Собрался, новобранец! — голос Горста ударил,как молот по наковальне. — Ночью по улицам шатался? Или, может, девиц провожал? Силы в ногах совсем не осталось?

Я, стиснув зубы, толкал бревно. Каждый мускул горел, спина мокла от пота. Но я не сдавался, а выкладывался на полную, натужно, с рыком, выжимая из себя последнее. Делал все, чтобы стать сильнее.

Наконец, я справился. Руки дрожали, перед глазами плясали белые круги, но я выполнил все эти чертовы повторы.

Горст подошёл вплотную. Его холодные, пронзительные глаза впились в мое лицо, словно пытаясь прочесть скрытую историю.