— Жив. — констатировал он. В его голосе смешались удовлетворение и подозрение. — У тебя сегодня вид, будто ты с целым лесом в одиночку дрался, а не спал в своей кровати.

Я лишь молча кивнул, переводя дыхание и не в силах вымолвить ни слова. Он ждал объяснений, но я не собирался их давать. Мои дела его не касались.

— Ладно. — буркнул он, отворачиваясь. — Свободен. Завтра опоздаешь — будет в два раза хуже.

Кивнув ещё раз, я поплёлся прочь, едва переставляя ноги. Спина гудела, ноги подкашивались, но внутри разливалось странное удовлетворение.

Я шел через город, стараясь не привлекать внимания, погруженный в свои мысли. Голова раскалывалась, и единственное, о чем я мог думать — это еда и несколько часов забвения. Так, сам того не заметив, я оказался на главной площади. И увидел его. Арраса.

Он стоял спиной ко мне у подножия статуи Топора. Его поза была неестественной, напряженной. Раскинув руки, мужчина будто пытался объять массивное основание, ноги его были широко расставлены, словно корни, впивающиеся в землю. Казалось, он черпал силу из монумента или, наоборот, отдавал ему что-то сокровенное.Его спина была прямой, плечи жестко расправлены. Это не было созерцанием или молитвой, а выглядело как… ритуал. Или сканирование.

Ледяная волна пробежала по спине. Всё во мне кричало: «Пройди мимо! Сделай вид, что не заметил! Сверни в ближайший переулок!». Привлекать внимание этого человека — последнее, чего я хотел.

Я замедлил шаг, стараясь идти как можно тише, и попытался обойти площадь по широкой дуге, уткнувшись взглядом в землю. Но это было бесполезно…

— Макс.

Его голос прозвучал негромко, но с той неоспоримой повелительной интонацией, что заставляла замереть на месте.

Я застыл и медленно обернулся. Аррас уже отпустил статую и развернулся ко мне. Его лицо, покрытое сетью мелких шрамов, было невозмутимо, но в холодных серых глазах плескался странный, оценивающий интерес.

— Подойди. — это была не просьба, а приказ, мягко завёрнутый в вежливую форму.

Я сделал несколько шагов навстречу, ощущая, как под его пристальным взглядом по моей коже пробегали мурашки. Он позволил мне приблизиться, молча, но с такой проницательностью, словно сканировал меня с ног до головы.

— Горожане много говорят о тебе. — начал он ровным, безэмоциональным голосом. — Герой, спасший город. Скромный паренёк, принявший бой с целой ордой нечисти. Это очень… похвально.

В его словах не было ни капли искренней похвалы. Они звучали как заученная формула, как констатация факта, который ему почему-то было интересно озвучить. Зачем? Что ему было нужно? Втереться в доверие к парнишке? Даже если и так, с какой стати командир элитного имперского отряда стал бы тратить время на подобные игры?