Он помолчал, глядя в пустоту, и в его глазах поплыли картины далекого прошлого.

— Меня этому обучил мой Мастер… Очень, очень много лет назад. Я был молод, горяч, полон амбиций и подавал огромные надежды. Его дочь… моя возлюбленная, а впоследствии и жена… — голос его дрогнул, и он на мгновение замолк, смахнув невидимую пылинку с века. — Жизнь сложилась так, что сыновей у них не было. Тогда он взял меня в ученики не только как зятя, но и как наследника. Стал передавать самые сокровенные знания. С тех пор и начался мой путь… который в итоге привел меня сюда. — он горько усмехнулся. — Остальное… я не хочу вспоминать. Но, видимо, сама судьба распорядилась так, чтобы эти знания не умерли со мной. Чтобы я передал их дальше. Тебе.

Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде мелькнула тень сомнения.

— Я попробую научить тебя. Но результат… — Орн безнадежно покачал головой. — Результат не гарантирую. Это все равно что пытаться научить слепого видеть цвета или глухого — слышать музыку. Дар либо есть, либо его нет.

Он глубоко вздохнул, словно готовясь к прыжку в бездну.

— Я раскрою тебе эти знания, мальчишка. Но запомни раз и навсегда: они не просто опасны, а запретны. В Империи за меньшее отправляли на плаху без суда и следствия.

Его голос понизился до шепота, хотя вокруг, кроме нас, не было ни души.

— Тех, кто владел этим искусством, в старину называли… Системными Творцами. Чаще — просто Творцами. Их артефакты меняли ходы войн, их щиты выдерживали натиск самых сильных существ, а их лекарства — возвращали к жизни полумертвых. От их творений в свое время дрожала земля и рассыпались империи. Они были… богами в человеческой плоти. Но потом что-то пошло не так. Их сила стала пугать правителей, и началась охота. Настоящая, беспощадная охота. Их истребляли под корень, целыми семьями, сжигали их работы, стирали упоминания о них из летописей. Остались лишь несколько самых покорных, лояльных родов, чью преданность покупали золотом и страхом. И похоже, — он горько усмехнулся, — что за мной тоже все это время следили. Раз даже в таком богом забытом захолустье, как наш город, члены имперского элитного отряда знают, к кому обратиться… Так что выбор за тобой, мальчишка. Либо ты соглашаешься на этот риск, на эту ношу и начинаешь принимать уроки прямо здесь и сейчас. Либо… — он махнул рукой по направлению к двери, — идешь отсюда и не возвращаешься ближайшие пару дней. Я сделаю эту работу один, как смогу.

Мое сердце заколотилось, как бешеное. Системные Творцы! Так вот кто они! Не еретики, не преступники, а… мастера. Художники, чье искусство стало слишком опасным для сильных мира сего. Орн, старик, который варил похлебку и чинил крышу в этом захолустье, оказался носителем запретных знаний. Только как такому мастеру позволили прозябать свою жизнь в нищете? На этот вопрос у меня пока не было ответа.