Он ничего не ответил, просто снова уставился на стол. Мне показалось, что его плечи чуть развернулись.

Мы просидели так еще около часа. Говорили мало, в основном молчали. Я рассказывал о тренировках у Горста, о мастерской Орна. Он кивал, иногда задавал короткие вопросы. Постепенно, капля за каплей, лед в его глазах начал таять. Эдварн не стал прежним, нет. Слишком глубоки были раны. Но командир начал возвращаться из того небытия, в которое ушел.

Я рассказал ему о том, что услышал от Каэла: о голодной зиме, об ушедших с «Когтем» солдатах, о том, что город остался практически без защиты.

Эдварн тяжело вздохнул.

— Так и есть. Все окончательно списали нас со счетов. Баронесса сбежала под благовидным предлогом, имперцы забрали бойцов… Остались мы, старики, да раненые. Но… — он впервые за весь разговор поднял на меня осмысленный, цепкий взгляд командира. — Но у нас еще есть капитан Горст. Он не из тех, кто сдаётся и обязательно что-нибудь придумает. Должен придумать.

В его голосе прозвучала слабая, но надежда. Вера в командира. Тогда я задал главный вопрос, ради которого отчасти и пришел.

— Эдварн… Крон предлагал мне место в своем отряде. И тебе, я слышал, тоже. Что ты думаешь?

Он задумался, потирая переносицу.

— Крон… Его ребята — местная элита. Всегда были. Они не по периметру шарятся, как мы, они в Великий Лес ходят, рубят старые деревья. У него и лесорубы — профессионалы, и охрана — довольно крепкие ребята, которые могут этих рубак от опасности защитить. Место там… заманчивое.

Он помолчал, глядя в запыленное оконное стекло.

— Я бы и рад… Но… А, к черту все! — он вдруг ударил кулаком по столу. — Конечно, я бы пошел! Сидеть тут в четырех стенах и гнить заживо? Лучше уж там, с топором в руках, делать настоящее дело! Но сперва… нужно дождаться, что скажет капитан. Он главный, его слово — закон. Если Горст решит, что наш долг остаться и держать оборону здесь, значит, так тому и быть.

Я кивнул, понимая его. Дисциплина и долг для него были не пустыми словами.

— Я понял. Спасибо, Эдварн.

— Тебе спасибо, что пришел, парень. — он встал и неожиданно обнял меня, коротко и по-мужски крепко. — Вытащил немного из этой ямы. Теперь иди.

Вернувшись домой, я обнаружил, что Орн уже был на ногах. Он хлопотал на крохотной кухне, грея какую-то похлебку. Лицо его было бледным, но в глазах горел огонек жизни и цели.

— А, вернулся! — бросил он мне, помешивая варево. — Садись, сейчас поедим. А потом — за дело!

— Какое дело? — удивился я. — Тебе бы еще отдыхать.

— Отдыхать? — фыркнул он. — Я уже проспал свои полдня. А дел — выше крыши! Пора уже наконец официально открывать мастерскую! Мы и так задержались на несколько дней из-за… того заказа. Но плевать!