В его тоне была такая непоколебимая решимость, что спорить было бесполезно. Мы споро перекусили его похлебкой и направились в мастерскую.

Орн шел быстро, почти бежал, и я едва поспевал за ним. Он снова был тем самым мастером — целеустремленным, полным планов.

Мастерская встретила нас запахом древесной пыли, смолы и… надежды. Мы принялись за уборку. Орн смахнул пыль с верстаков и расставил инструменты в идеальном порядке. Я подмел пол и разложил на видном месте несколько готовых изделий — простые, но качественно сделанные миски, ложки и пару амулетов.

Потом Орн достал из сундука небольшую, аккуратно свернутую ткань. Развернув, я увидел содержимое — это была вывеска: резной топор и дерево. По всей видимости, он снял ее, чтобы привести в порядок. С гордым, торжественным видом он вынес ее и попросил меня прибить над дверью.

— Готово. — выдохнул он, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Теперь наша мастерская официально открыта!

Он распахнул настежь дверь, впуская внутрь прохладный осенний воздух.

Первые несколько минут ничего не происходило. Улица была пустынна. Орн пытался сохранять бодрый вид, но я видел, как его плечи начали понемногу опускаться.

И тут на пороге появилась она.

— Ну, наконец-то! — раздался знакомый хриплый голос.

Бабушка Агата, опираясь на свою резную палку, стояла в дверях, озирая мастерскую с видом строгого, но довольного ревизора.

Орн просиял.

— Агата! Как ты… откуда узнала?

— Я, милок, в этом городе всё знаю: по долгу службы в курсе обо всех официальных открытиях и разрешениях. — она многозначительно постучала пальцем по виску. — Поздравляю, Орн. С возвращением.

Она протянула ему корзинку, прикрытую салфеткой.

— На, гостинец. Свежий хлеб, еще тёплый — сама делала. Чтобы дело спорилось.

Орн, растерянный и тронутый, принял гостинец. Казалось, он вот-вот расплачется от счастья.

Вслед за Агатой, словно по сигналу, стали подходить и другие. Пришла Лина, поздравила и купила пару новых деревянных мисок — старые, мол, побились. Заглянул Борвиг, кузнец-универсал. Он молча осмотрел верстаки, инструменты, кивнул со значением Орну: «Качество чувствуется. Если понадобится что по металлу — обращайся». И даже купил пару безделушек.

Итак, мастерская начала оживать, наполняясь людьми, словно росток, пробивающийся сквозь асфальт. Их было немного, горстка любопытствующих. Большинство заглядывали из праздного интереса, чтобы хоть одним глазком взглянуть на мир ремесла, обменяться парой слов, ощутить связь с чем-то прежним, незыблемым. Покупки были редки — у кого водились деньги после недавней бури? Но Орн был счастлив. Он лучился, словно начищенная монета, отвечал на вопросы с энтузиазмом, демонстрировал инструменты с гордостью, рассказывал о каждом сорте дерева, словно о старом друге.