Они недоуменно переглянулись, глядя на, казалось бы, ничем не примечательное место.

— Нам нужна своя вода. Чистая, — пояснил я их очевидную цель.

— Дак, колодец же есть на деревне? — удивился Семен, но, увидев мой строгий взгляд, без возражений поплелся к мастерской — искать инструмент. Вряд ли найдет, так что надо будет ему денег дать, чтобы у сельчан купил.

Конечно, дойти до колодца — не велика трудность. Но, кроме воды прямо у дома, у меня была еще одна скрытая мысль, которой я не видел смысла делиться с работягами.

Все равно не поймут.

* * *

На следующее утро, едва рассвело, а у моих ворот уже стояла Ульяна. Собранная, решительная, будто, собиралась доказать, что вчерашнее ее желание не было сиюминутным порывом.

Я открыл ей калитку.

— Рано ты. Заходи. Иголку взяла?

— Приказали приходить утром, вот я и пришла, — ответила она без тени подобострастия, показывая заколотую у ворота грубую железную иглу.

Войдя в избу, Ульяна первым делом огляделась по сторонам. Ее взгляд, привыкший к заставленным лавками и сундуками, полным людей крестьянским избам, сперва скользнул по пустым стенам, по чистому дощатому полу. И тут она застыла, уставившись в дальний угол.

— Михаил Иванович… господин лекарь, — проговорила она, озадаченно оглядываясь. — А печь-то где? Как же вы… зимовать-то думаете? И чем же мне прикажете заниматься? Я-то думала, у печки буду хлопотать, стряпню готовить…

Я усмехнулся. Для нее, выросшей в мире, где печь была сердцем любого дома — источником тепла, пищи и самой жизни, моя изба была не просто странной. Она была неправильной, нежилой.

— Не волнуйся, Ульяна, — успокоил я ее. — С голоду не умрем, и в холоде сидеть не будем. У меня тут все устроено по-другому. И работа для тебя найдется немедленно. Семён!

Слуга мой, уже закончивший прибираться во дворе и ждавший Игната чтобы начать выкапывать колодец, вошел в избу.

— Снимай-ка рубаху! — приказал я.

Семён, уже ничему не удивляясь, молча повиновался. Я расстелил на столе грубую посконную рубаху Семёна и, взяв кусочек угля, быстрыми, точными движениями начал наносить на ткань сложный, симметричный узор из переплетающихся линий и знаков. Рисунок походил одновременно на диковинную паутину и на морозный узор на стекле.

— Вот, Ульяна, твое первое задание. Ты должна вышить этот узор. В точности по линиям. Стежок к стежку. И главное, — я поднял палец, — узор не должен прерываться. Поняла? Это важно.

— А нитки-то где взять? — удивилась она, рассматривая странный рисунок. Без долгих слов я протянул ей пучок высохшей «измененной травы».