Исидор, закрыв глаза, старческой сухой ладонью потер морщинистый лоб. В голове у него была каша. Чтобы распутать этот узел, нужно было увидеть главное — источник, гнездо этой непонятной силы. И допросить слуг.

— Отец Тихон, — обратился он к своему помощнику. — Собирайтесь. Пойдем, осмотрим дом этого… чудотворца. Посмотрим, каким иконам он на самом деле молится.

Карта этого странного расследования была неполна. И самая важная ее часть находилась там, за высоким частоколом на краю деревни.

Слух о том, что святые отцы направляются к дому лекаря-колдуна, разнесся по деревне мгновенно. Когда Исидор и Тихон вышли из избы старосты, их уже ждала толпа. Любопытство, липкое, как смола, гнало этих людей вперед. Они жаждали зрелища, развязки. Они хотели увидеть, как святость столкнется с грехом, и надеялись, что святость победит. Громко. С огнем и криками.

Среди любопытных, протискиваясь вперед с наглыми, предвкушающими ухмылками, шли и они. Матвей — сын кузнеца и Гришка, его приятель. В их глазах не было ни страха, ни благоговения. Лишь злорадное, мстительное торжество. Их час настал. Сейчас этот выскочка, этот «господин лекарь», что подпалил им штаны и переманил всех девок, получит по заслугам. Их не волновала святость или ересь. Их волновала месть, освященная присутствием самой Церкви.

Семён и Ульяна, как им и было велено, ждали на крыльце. Молчаливые, как изваяния, они были готовы впустить комиссию, но преградить путь толпе.

Исидор, полный важности и своей праведной миссии, шагнул к калитке. И в этот самый момент из задних рядов, подогревая толпу, раздались выкрики:

— А ну, покажи своих чертей, колдун!

— Сейчас тебя, ирода, святой водой окропят! Посмотрим, как зашипишь!

Волна чистой, концентрированной, злорадной ненависти, исходящая от Матвея, Гришки и еще нескольких их дружков, ударила по невидимому периметру двора.

И «Стражи» ответили.

Они были настроены не на святость или грех, а на простую, как удар топора, эмоцию — агрессию, направленную на хозяина. Разумеется, все сработало безупречно…

Из досок забора, из самого воздуха рядом с воротами, бесшумно, как черный дым, вытекли две клубящиеся, бесформенные тени. Они не выли, не скрежетали когтями. Они просто явились. Два сгустка абсолютного, первобытного кошмара, сотканные из живой тьмы и чужого страха. Их очертания текли и менялись, на миг обретая форму скрюченных, многоруких фигур, чтобы тут же снова расплыться.

Эффект был ошеломительным. У всей толпы разом вырвался крик — единый, слитный вой стада, увидевшего волка. Люди, топча друг друга, в панике бросились врассыпную. Женщины визжали, дети плакали. Матвей, зачинщик, рухнул на землю, загребая руками пыль, пытаясь отползти.