Варя вспыхнула, как спичка.

– Ах ты, негодяй! – Она стукнула его в грудь.

Раз, другой, третий. Удары посыпались градом. А следом за ними на глазах вскипели слёзы негодования и обиды.

– Да как ты посмел пропасть так надолго, – ругалась она, не оставляя своих тщетных попыток поколотить Якова.

Он вдруг перестал смеяться и тихо зашипел, когда она ненароком задела больное место на боку от того самого ножевого ранения, а потом вдруг снова сгрёб её в объятия и прижал к себе так крепко, что ей не оставалось ничего, кроме как уткнуться лицом в его грудь. Одежда Якова едва различимо пахла дешёвым мылом и какими-то лекарствами.

– Осторожнее, барышня, – шепнул он, прикасаясь щекой к её волосам. – Я всё сейчас расскажу. Только не деритесь. А то не ровён час, мы тут что-нибудь повалим. Шум поднимется.

Её пальцы сами собой крепко вцепились в его сюртук на спине, сминая ткань. Словно она боялась, что он снова растворится в темноте.

– После всего я никак не мог объявиться в Смольном.

– Не мог объявиться? – Варя отстранилась, её пальцы разжались. Она сделала шаг назад, и холодное пространство кабинета снова легло между ними. – Что это значит? Ты был при смерти? Тебя увезли на край света? Заперли?

– Я очнулся в клинике на Фонтанке, – голос Якова звучал ровно, почти монотонно, как будто он заучил этот ответ. – Алексей Константинович… Доктор Эскис вытащил меня с того света. Операцию делал сам. Помог оклематься. Долг у меня перед ним теперь. Большой такой долг.

– Эскис… – Память нарисовала аристократичного врача рядом с Гаркевичем. – Так он не просто сопровождает старика. Он привёз тебя. Ты здесь… в качестве его слуги? – В голосе Вари зазвучало недоверие, приправленное разочарованием.

– В роли помощника, – поправил Яков. – Ищу кое-что. Нечто такое, что должно помочь хорошему человеку. Большего вам знать не нужно, Варвара Николаевна. Уж простите.

«Вам» было произнесено так, словно её ставили на место и просили не вмешиваться. Он снова отдалился, воздвигнув между ними вынужденную формальность. Это обожгло сильнее, чем его внезапное появление.

– А хороший человек – это сам Эскис, стало быть? – прошипела она, снова ощущая, как обида перехлёстывает через край – И ты ищешь для него что-то в кабинете князя Голицына? Что именно? Деньги? Документы? Личные письма?

Яков промолчал. Его силуэт в темноте был неподвижной статуей.

– И ты просто взял и согласился, даже подробностей не спросив? – голос Вари дрогнул. – Забавно. А моим просьбам ты никогда легко не уступал.

Она отлично понимала, кто он. Ловкий аферист, блестящий исполнитель тёмных поручений, человек, умевший вскрыть всякий замок и подменить любые бумаги. Когда нужно – талантливый артист и искусный лжец, способный притвориться кем угодно. Именно таким она его и узнала: шулером и обманщиком, нанятым для осуществления преступления, в которое её случайно втянули. Каждая здравая мысль подсказывала ей держаться от него подальше. И всеми фибрами души ему доверяла.