Ермак кивнул, признавая статус посланника.

— Говори, мурза.

— Мы просим пощады, — произнёс он, и слова эти дались ему явно нелегко. — Довольно крови. Наши воины пали, наши юрты горят, наши женщины плачут. Мы не победим в этом бою. Мы сдаёмся на твою милость, атаман.

Ермак выслушал перевод Кузьмы и долго молчал, глядя на старого мурзу.

— Пусть сюда придёт хан Канай, — наконец сказал Ермак. — И с ним — мурза Кутугай. И ещё десять влиятельных мурз. Тогда будем говорить и действовать.

Алтынбек склонил голову.

— Хорошо, атаман. Я передам твои слова.

Он обернулся к татарскому стану и прокричал что-то на своём языке. Из-за ближайшей юрты выскочил молодой воин, подбежал к мурзе, выслушал приказание и помчался обратно, утопая в снегу.

Потянулись минуты ожидания. Казаки стояли наготове, не опуская оружия. Я заметил, как несколько стрелков перезаряжают пищали — на всякий случай. Ермак неподвижно смотрел на вражеский стан, и лицо его было непроницаемо.

Прошло около получаса, прежде чем от татарских шатров отделилась группа людей. Впереди шёл мальчик — хан Канай, тринадцатилетний властитель Сибирского ханства, ставший им после гибели своего отца Кучума. Рядом с ним ступал высокий старик — мурза Кутугай, наставник юного хана и фактический правитель татар. За ними следовали ещё десять мурз, все в богатых одеждах, но без оружия.

Они приближались медленно, увязая в снегу. Канай шёл с поднятой головой, стараясь держаться по-царски, но я видел, как дрожат его губы — от холода или от страха, а может, от того и другого. Кутугай поддерживал мальчика под локоть, помогая преодолевать сугробы.

Наконец они остановились перед нашими позициями. Кутугай выступил вперёд и заговорил — голос его был низким, властным, но в нём слышалось смирение. Признал человек проигрыш.

— Атаман Ермак, — перевёл наш толмач его слова, — мурза Кутугай от имени хана Каная и всего татарского народа просит мира. Мы готовы принять твои условия.

Ермак кивнул и заговорил — медленно, чётко, давая переводчику время переводить каждую фразу.

— Хан Канай, мурза Кутугай и все присутствующие здесь мурзы пусть поклянутся на Коране, что признают власть московского государя. Будут ему подчиняться и платить ясак, как положено подданным.

Я видел, как передёрнулось лицо Кутугая при этих словах, но он сдержался и молча кивнул.

— Далее, — продолжал Ермак. — Все ваше оружие — луки, сабли, копья, пушки и всё прочее — передадите нам. Сейчас же. Также отдадите все драгоценности и ценные вещи.

Кутугай снова кивнул, хотя в его глазах опять мелькнула боль.