— Наши, похоже, — сказал Ермак. — Но быть готовыми к бою!

Перестраховывался. Слишком мало народу в лодках, ничего они нам не сделают. Не самоубийцы же, в самом деле.

Лодки подошли к берегу ниже крепости, туда, где мы устроили причал для наших стругов. Люди в них — русские, не татары и не бухарцы. Часть из них одета очень хорошо, по-купечески. На носу передней лодки стоял крупный мужчина в дорогом суконном кафтане, отороченном мехом.

— Эй, на стенах! — закричал он, сложив ладони рупором. — Не стреляйте! Мы от Строгановых! Свои!

Казаки на стенах переглянулись.

— От Строгановых, говоришь? — крикнул атаман в ответ. — Ну хорошо!

— От тех самых Строгоновых, от тех самых! — весело отозвался человек в дорогом кафтане. — Открывайте ворота, поговорим!

Ермак помолчал, разглядывая прибывших. Наконец он кивнул.

— Отворяй!

Тяжёлые ворота Кашлыка со скрипом распахнулись. Ермак вышел им навстречу, за ним — я, Мещеряк и ещё несколько сотников. Мы остановились шагах в десяти от лодок, не приближаясь к самой воде.

Человек в дорогом кафтане соскочил на берег первым, увязнув сапогами в раскисшей глине. Он был немолод, лет сорока пяти, с окладистой немного рыжеватой бородой, хитрыми маленькими глазками и тем особым выражением лица, какое я замечал у людей, привыкших считать себя выше других. За ним на берег выбрались ещё несколько человек — тоже одетые по-купечески, но попроще.

— Ермак Тимофеевич! — провозгласил рыжебородый, раскинув руки, будто собирался обнять атамана. — Вот радость-то! Живой! Здоровый! А мы уж и не чаяли!

Ермак не двинулся с места. Лицо его оставалось каменным.

— Ты кто таков будешь?

— Я-то? — Рыжебородый картинно поклонился. — Лука Фомич Вяхирев, приказчик Строгановых. По особым поручениям хозяев езжу, дела важные решаю. А это вот что же получается — встречаете гостей с такой кислой рожей? Негоже так, негоже!

Он хохотнул, обводя взглядом хмурые лица казаков.

— Гостей, говоришь? — Ермак шагнул вперёд. — Странные вы гости, Лука Фомич. Что-то не было вас видно раньше, когда мы здесь околевали без пороха, без свинца, без хлеба. Когда татары нас со всех сторон жали. А теперь, как мы сами всё наладили, — вот они, гости, тут как тут.

Вяхирев развёл руками с таким видом, будто Ермак сказал что-то несуразное.

— Так ведь дорога неблизкая, атаман! Пока вести дошли, пока собрались… Да и зимой разве поплывёшь? Вот, по первой воде и отправились. Радоваться надо! А ты серчаешь.

— Радоваться, — повторил Ермак без выражения. — А зима у вас два года длилась, что ли? Долго ждали первой воды! Ладно. Коли прибыл — говори, зачем. Здесь поговорим или в избу пойдём?