Абдулла-хан слушал молча, и только пальцы его всё быстрее перебирали янтарные бусины.

Глубокий снег, продолжал гонец, не позволил татарам быстро сблизиться с позициями казаков. Те расстреливали их из пушек и пищалей, как баранов в загоне. По тому же глубокому снегу уйти далеко было невозможно. Да и куда уходить? Бросить стан означало оставить коней, припасы, оружие — обречь себя на гибель в зимней степи. Сопротивляться — значило погибнуть под картечью.

Поэтому Кутугай сдался.

Чётки в руках эмира замерли.

— Сдался? — переспросил Абдулла-хан негромко.

— Да, повелитель. Поклялся на Коране стать вассалом русского царя. Дал аманатов. Заложники сейчас в Кашлыке.

Визирь Кулбаба-кукельташ едва заметно качнул головой. Мехмед-ага, державший ладони на коленях, сжал кулаки.

— Что с оружием? — спросил турок.

— Всё досталось казакам, господин. Пищали, сабли, кольчуги. И пушки.

— Пушки?

Гонец помедлил.

— Те, что мы передали Кутугаю, господин.

Абдулла-хан встал. Чётки со стуком упали на ковёр.

— Проклятый Кутугай!

Голос эмира сорвался на крик, эхом прокатился по залу, заставив гонца вжаться лицом в пол.

— Мы дали ему пушки! Мы послали к нему людей! Мы верили, что он сможет остановить этого разбойника, этого бродягу с берегов Волги! А он… он сдался!

Эмир сделал несколько шагов, резко развернулся.

— Все считали его хитрым! Говорили — Кутугай умён, Кутугай коварен, Кутугай обведёт казаков вокруг пальца! А он сам себя перехитрил, шакал!

Визирь осторожно кашлянул.

— Повелитель…

— Как⁈ — Абдулла-хан обернулся к нему с перекошенным лицом. — Как можно позволить врагу подойти к собственному стану⁈ Где были его дозорные? Где были его воины? Они что, ослепли⁈ Оглохли⁈ Весь отряд казаков с пушками подкрался незамеченным — такое возможно только если ты глуп, как осёл, или твои люди спят!

Гонец, не поднимая головы, заговорил снова:

— Повелитель, казаки использовали хитрость. Они надели белые одежды поверх обычных. На белом снегу их невозможно было разглядеть, пока не подошли на расстояние выстрела.

— Белые одежды? — эмир остановился.

— Да, повелитель. И никто не ожидал нападения в такую пору. Зимой, в глубоких снегах… Люди Кутугая считали себя в безопасности.

Абдулла-хан медленно вернулся на своё место. Подобрал чётки, повертел в пальцах.

— Хитро, — проговорил он наконец, уже спокойнее. — Признаю, хитро. Этот Ермак не просто разбойник… он думает как полководец.

Визирь осмелился заговорить:

— Ермак воевал на западных рубежах московского царства, повелитель. Он знает военное дело.

— Я знаю. — Эмир снова сжал чётки. — Но хитрость хитростью, а Кутугай всё равно виноват! Умный человек должен быть предусмотрительным. Должен ждать удара откуда угодно и когда угодно. Особенно если враг уже показал, на что способен.