Второй — помоложе, широкоплечий, в кафтане стольника. Этот держался по-военному прямо, рука привычно лежала на рукояти сабли. Стрельцы выстроились за его спиной, ожидая приказов.

Ермак шагнул вперёд. Я последовал за ним вместе с сотниками.

— Кто такие будете? — грубовато спросил атаман.

Худощавый ответил. Негромко, спокойно.

— Думный дьяк Посольского приказа Василий Яковлевич Щелкалов. Прибыл по государеву указу к атаману Ермаку.

— Стольник Дмитрий Петрович Салтыков. Отряжен по государеву делу для охраны посольства.

Ермак кивнул, будто каждый день встречал таких высоких гостей. Никакого удивления на лице. Хотя на деле от таких новостей глаза должны на лоб полезть. Думный дьяк Посольского приказа — фигура важная до безумия.

— Ермак — это я. Добро пожаловать в Сибирь, гости московские. Коли от государя — милости просим.

Щелкалов огляделся, и я заметил, как его глаза расширяются при виде стен и башен. Он владел собой, но удивление чувствовалось.

— Благодарствуем за привет, атаман. Долог был путь, но, вижу, не напрасен. Слухи о делах твоих сибирских до Москвы доходили, но и слухам не веришь, пока своими глазами не увидишь.

— Увидишь, — сказал Ермак. — Пойдём, покажу, что мы тут построили.

Мы повели московских гостей вдоль стены. Я наблюдал за их лицами и с трудом сдерживал удовлетворение. Щелкалов и Салтыков старались сохранять невозмутимость, но получалось у них не всегда хорошо.

— Что за камень такой? — спросил Щелкалов, проведя рукой по серой поверхности башни. — Не видал прежде. Не кирпич, не тёсаный камень.

— Литой камень, — ответил я. — Из песка, извести и иных составов. Застывает крепче природного.

Щелкалов посмотрел на меня долгим взглядом:

— А ты кто будешь?

— Максим, — сказал Ермак. — Мастер. Без него ничего этого не было бы.

Дьяк кивнул, запоминая. Я видел, что он отмечает каждую деталь — и башни, и пушки на стенах, и все остальное. Не знаю, зачем он явился, но что попутно в его обязанности входит разведка и установление «что тут и как», однозначно.

Мы поднялись на стену. Отсюда открывался вид на внутренность города. Жилых построек внутри пока было немного — казармы, кузницы, литейки, склады и прочее. Большая часть людей пока жила в шатрах и во времянках. Строительство продолжалось.

— Жителей пока мало, — сказал Ермак. — Те, кто работает, да казаки. Но место готовим для многих. Город должен стоять крепко.

Щелкалов заметил среди работников людей в татарской одежде.

— А это кто трудится? — спросил он. — Татары?

— Татары, — подтвердил Ермак. — Мурза Кутугай прислал. После того как мы его войско разбили и он покорность принял.