— Сто сорок батманов, господин. Верблюды едва тянули повозку на перевалах.

Рахим быстро перевёл в уме. Почти сотню пудов. Орудие огромное, но именно такое и нужно для задуманного.

— К стволу прилагаются ядра, — продолжал караван-баши. — Триста штук. И порох — двадцать мешков. Лучший порох из Египта.

Молодой инженер уже осматривал жерло. Калибр был огромен. Такое ядро, выпущенное с должной силой, не просто пробьёт борт казачьего струга — оно по сути разломит лодку надвое.

В ту ночь Рахим почти не спал. Он сидел, рассчитывая, где именно должна стоять пушка, и как ее ставить. Место было выбрано ещё до прибытия орудия. Любой струг, идущий к городу, неизбежно должен был попасть под огонь этой пушки. Но одного выбора позиции мало. Пушку следовало защитить — и от ответного огня, и от возможной вылазки.

На следующее утро работа закипела. Двести человек — каменщики из Бухары, землекопы из местных племён, и другие, — трудились от рассвета до заката. Рахим сам размечал линии, сам проверял каждый камень, который укладывали в основание.

Позиция для пушки вырастала медленно, но верно. Сначала возвели полукруглую стену из дикого камня, скреплённого известью. Камня в округе было мало, но для пушки его нашли. Стена была толщиной в два аршина — никакое орудие казаков не пробьёт такую толщу. В стене оставили амбразуру — узкую, почти ровно настолько, чтобы в неё прошло жерло Шахин-Топа. Снаружи амбразура расширялась раструбом, позволяя орудию бить под углом. Попасть в него с реки на дальнем расстоянии мог разве что сам Всевышний.

Затем начали делать крышу. Рахим настоял на прочном навесе — из бревен, с толстой земляной насыпью поверх.

— Казаки, я слышал, умеют бить навесом, — объяснял он Хушдаур-беку. — Их ядра падают сверху, а не летят прямо. Нужно защититься и от этого.

Мирза не спорил. Он видел молодого инженера за работой и понимал, что тот знает своё дело.

Через две недели позиция была готова. Теперь предстояло самое сложное — установить само орудие. Шахин-Топ весила как небольшое стадо коров, и поднять её на было задачей непростой.

Рахим велел соорудить систему из брёвен и канатов. Восемь толстых столбов вкопали в землю, между ними натянули верёвки, пропущенные через деревянные блоки. Верблюдов запрягли в упряжь, и по команде животные потянули. Пушка дрогнула, качнулась, оторвалась от повозки — и поползла вверх, раскачиваясь на канатах.

Хушдаур-бек стоял рядом, скрестив руки на груди. Его лицо было неподвижно, но глаза следили за каждым движением орудия. Если канат лопнет, если блок не выдержит — работа пойдет прахом.