— И ты, атаман, полагаешь, что твои казаки справятся там, где московское войско не сможет?

— Да, — просто ответил Ермак. — Мы там уже давно. Знаем землю, знаем реки, знаем, как воевать в тех краях. Местные народцы нас уважают — кто по доброй воле, кто из страха. Стрельцам же придётся всё начинать сначала. А время дорого.

— Смело, — Годунов чуть усмехнулся. — Очень смело. Ты понимаешь, что если не справишься — головой ответишь?

— Понимаю.

Годунов повернулся к царю. Они обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. Наконец Фёдор Иванович снова кивнул. И что значит этот кивок? Подтверждение того, о чем они с Годуновым разговаривали ранее?

— Быть по сему, — произнёс Годунов. — Победишь Бухару — станешь воеводой Сибирским. От царского имени будешь править, суд и расправу чинить, ясак собирать. Проиграешь — пеняй на себя. Государь наш на то согласен.

Царь Фёдор тихо произнёс:

— Согласны.

Ермак поклонился — на этот раз ниже, почти до земли.

— Благодарю, государь. Не посрамлю.

— Ступай, — махнул рукой Годунов. — Московское войско с тобой не пойдёт. Коль победил татар — по силам тебе и бухарцы.

Ермак поклонился ещё раз и направился к выходу. Уже у самых дверей он услышал своим чутким лесным слухом голос Годунова, тихий, обращённый к кому-то из бояр:

— Упрямец. Но, может, такой там и нужен.

Черкас Александров ждал во дворе, меряя шагами каменные плиты. Когда Ермак вышел на крыльцо, сотник замер, вглядываясь в лицо атамана, пытаясь угадать исход.

— Ну? — выдохнул он.

Ермак спустился по ступеням. Троица казаков уже стояла рядом — напряжённые, готовые ко всему.

— Возвращаемся в Тобольск, — сказал атаман.

Черкас моргнул.

— Так тебя… отпустили?

— Отпустили. И ещё воеводой обещали сделать, если Бухару побьём.

Казаки переглянулись. Один из них, седоусый, неверяще покачал головой.

— Воеводой? Тебя, атаман? Да как же…

— А вот так, — Ермак позволил себе улыбку. — Идём. Нечего тут стоять. Дела ждут.

Он пошёл через двор к воротам. Казаки двинулись следом — всё ещё ошеломлённые, но уже расправляя плечи. Черкас нагнал атамана, пошёл рядом.

— Я уже не думал тебя увидеть, — признался он тихо. — Решил — всё, сгинул атаман в царских палатах.

— Почти сгинул, — отозвался Ермак. — Хотели в Рязань сослать, поместье дать. Доживай, мол, свой век в покое.

— А ты?

— А я отказался.

Черкас присвистнул.

— Отказался? Царю? И живой вышел?

— Как видишь.

Они миновали ворота и оказались на улице. Москва шумела вокруг — торговцы кричали, колёса телег грохотали по мостовой, где-то звонили колокола. Обычный весенний день в столице.

— Значит, воевать будем, — сказал Черкас. — С Бухарой.