Но сейчас, стоя на холме и глядя на багровеющее небо, Темир-бек чувствовал, как в груди шевелится холодок беспокойства. Где он, этот отряд?

Его люди следили за окрестностями. Спрятаться здесь негде.

Шорох за спиной заставил Темир-бека обернуться. Из зарослей вынырнул всадник, один из разведчиков, посланных на север.

— Бек-ага, — Ильяс спешился и склонил голову. — Я обошёл всё верховье малого притока до самых болот. Никого.

Темир-бек кивнул. Лицо его оставалось неподвижным.

— Иди, отдыхай.

Не успел Ильяс отъехать, как появился ещё один всадник. Это был Курбан, старый волк, служивший ещё отцу Темир-бека.

— Пусто, — коротко сказал он, не дожидаясь вопроса. — Восточный берег чист. Я проверил все места, где можно спрятать людей. Урусов нет.

Теперь их было двое — разведчиков, вернувшихся с пустыми руками. А до них были ещё четверо. Шесть человек, шесть направлений, и везде одно и то же — пустота.

— Может, они дальше ушли? — предположил Курбан.

Темир-бек покачал головой.

— Зачем? Их дело — помочь своим в остроге. Не станут они уходить далеко.

Солнце наконец скрылось за горизонтом. В лощине зашевелились люди — смена караула, тихие молитвы. Тысяча воинов ждала приказа, и эта тысяча начинала глухо роптать.

Затем примчался Асан, самый молодой из разведчиков, но и самый дерзкий.

— Бек-ага, — он даже не стал спешиваться, только придержал коня. — Я прошёл до самой старой остяцкой деревни. Урусов нет. Никого нет. Никаких следов.

Темир-бек почувствовал, как холодок в груди превращается в ледяной ком.

Мальчишка был прав. Двести человек оставляют след, и его невозможно скрыть от опытного глаза. Его люди нашли бы хоть что-нибудь, если бы казаки действительно прятались поблизости.

Но следов не было.

— Ждем, — приказал Темир-бек, и голос его прозвучал даже жёстче, чем он хотел.

Разведчики переглянулись, но спорить не стали. Развернули коней и скрылись.

Темир-бек остался один.

Мы знаем точно, говорил он себе. Разведчики видели, как казаки уходили из Кашлыка. Около двухсот человек, верхом.

Где они⁈

Он присел на поваленный ствол берёзы и уставился в пустоту. Казаки. Проклятые, непонятные казаки.

Если отряда нет здесь — значит, он где-то в другом месте. Но где? Зачем уходить из Кашлыка, если не для того, чтобы помочь острогу? Что замыслил этот Ермак, о котором рассказывают такие странные вещи?

Темир-бек был старым воином. Он пережил набеги ногайцев, участвовал в подчинении остяков, видел, как горят русские крепости на Каме. Он думал, что знает про войну всё.

Но сейчас — впервые за много лет — он не понимал, что происходит.