Первую пару я испытал сам. Вышел за острог на рассвете. Лыжи шли легко, послушно. На ровном месте я разгонялся, отталкиваясь палкой, и катился саженей по пять. На подъёме камус держал отлично — лыжи не ехали назад. На спуске пришлось приноровиться, но тут уже дело практики.

Вернувшись в острог, я передал лыжи одному казаку на пробу. Тот прошёлся до леса и обратно, вернулся довольный.

— Добрые лыжи, — признал он. — Лёгкие, а по снегу будто сами несут.

А потом дошла очередь до моих самых смелых замыслов. Кашлык стоял под снежными шапками, дым от кузниц поднимался в серое небо, а я не находил себе покоя. Мысль о шрапнельном снаряде преследовала меня уже давно.

Главная наша беда состояла в том, что картечь, при всей своей убойной силе, имела слишком малую дальность. А если у татар появятся собственные орудия — а по слухам, бухарские мастера уже отливали для хана стволы — мы окажемся под огнём, не имея возможности ответить. Новые пушки с длинным стволом отчасти решили эту проблему — но только отчасти.

Идея была проста, как всё гениальное: заставить снаряд пролететь нужное расстояние и взорваться над головами врага, осыпав его свинцовым дождём. Но воплощение этой идеи требовало точности, какой здесь, в шестнадцатом веке, добиться непросто.

Я начал с корпуса. Обычное чугунное ядро не годилось — мне требовалась полая сфера с достаточно толстыми стенками, чтобы выдержать выстрел из пушки, но достаточно тонкими, чтобы разлететься на осколки при взрыве внутреннего заряда. После нескольких неудачных попыток я остановился на бронзе. Я изготовил глиняную форму из двух половин с глиняным же сердечником внутри. Между внешней формой и сердечником оставалось пространство — туда и заливался металл.

Первые две отливки пошли в брак. То стенки получались неравномерными, то в металле образовывались каверны, ослаблявшие конструкцию. Но четвёртая сфера вышла почти идеальной.

Следующей задачей стала запальная трубка. Именно она определяла, когда снаряд взорвётся, а значит — на каком расстоянии от орудия произойдёт поражение. Я вырезал трубки из сухой осины, набил их медленно горящим составом из пороховой мякоти, смешанной с угольной пылью и небольшим количеством серы. Состав горел равномерно, и я тщательно замерил скорость его сгорания.

На корпусе снаряда я предусмотрел резьбовое отверстие под трубку. Запальные трубки разной длины позволяли варьировать время горения, а значит, и дистанцию подрыва. Перед выстрелом канонир должен был оценить расстояние до цели, выбрать трубку нужной длины, ввинтить её в снаряд и поджечь перед заряжанием. Огонь от выстрела должен был поддержать горение, но не потушить его.