А если их будет пятьдесят? Сто? Двести?

Представил себе: ночь, луна, снежная равнина. Татарский стан — юрты, костры, лошади. Дозорные смотрят в степь, но ничего не видят. А между тем сотня казаков уже подползла на расстояние выстрела. Белые призраки на белом снегу. Потом — залп. И вот они уже встают, бегут к юртам, и в лунном свете кажутся не людьми, а духами. Выходцами с того света. Мстителями из старых сказок.

Татары — люди суеверные. Они и так немного считают нас колдунами. А если мы ещё и выглядеть будем как нечто потустороннее… Страх — оружие не хуже пищали. Иногда даже лучше. Напуганный враг бежит, ещё не вступив в бой.

Я собрал нескольких баб, показал им, что нужно шить. Объяснил, как должен сидеть халат — свободно, чтобы не стеснять движений. Капюшон — широкий, чтобы закрыть и шапку, и лицо до самых глаз. Они закивали, взялись за работу.

Ермаку я пока ничего не говорил. Атаман занят был другими делами. Потом расскажу. Когда будет что показать. Когда первый халат сошьют, надену и выйду к нему — пусть сам увидит, как это работает.

А еще нам понадобятся лыжи. Сейчас они есть у казаков, но далеко не у всех. А снег глубокий, по пояс местами — без лыж идти просто невозможно.

И я взялся за работу. Древесину выбрал берёзовую — она достаточно прочная, гибкая и в Кашлыке её хватало. Присмотрел несколько молодых деревьев с ровными, без сучков, стволами. Рубил сам, помогали двое казаков.

Сначала я расколол стволы на плахи — широкие, в две ладони, и толщиной в палец с небольшим. Свежая берёза колется хорошо, главное — бить точно по волокнам. Потом стесал плахи топором, придавая им нужную форму: спереди сужение и загиб кверху, сзади прямой срез. Носки лыж нужно было загнуть, иначе они будут зарываться в снег. Для этого я распарил передние концы в котле с кипящей водой, потом вставил их в специальную колодку и оставил сохнуть.

Самым долгим делом оказалась подбивка. Без меха лыжи годятся только для равнины — на любом подъёме они скользят назад. А в Сибири какая равнина? Сплошные холмы да овраги.

Соболий или бобровый мех я даже не рассматривал — это безумие пускать такую ценность на лыжи. Взял оленьи камусы — шкуры с ног оленя. Их в Кашлыке хватало: местные остяки принесли на обмен. Камус недорогой, жёсткий, ворс на нём короткий и очень плотный. Прикрепил я его ворсом назад — так лыжа скользит вперёд, но не едет назад при подъёме.

Клей варил рыбий, из осетровых пузырей. Мазал щедро, прижимал камус к дереву и обматывал ремнями до полного высыхания.

Палки вырезал из той же берёзы. В рост человека, прямые, крепкие. Снизу — развилка, чтобы не проваливались в снег. Некоторые казаки точили на концах железные наконечники, но я решил, что это лишнее — утяжеляет палку, втыкается очень глубоко, а проку немного.