Москва сияла золотом куполов, словно подбадривая нас. Или насмехаясь. Скоро узнаем.

* * *

Москва встретила нас не колокольным звоном и не хлебом-солью, а глухой, настороженной стеной непонимания. Если в полях и лесах нашим главным врагом была физика и погода, то здесь, среди кривых улочек и плотной застройки древней столицы, мы столкнулись с противником куда более вязким и упрямым — человеческой косностью.

Мы спустились с Воробьёвых гор, оставив позади нашу циклопическую треногу, удерживающую пролёт над рекой, и вошли в город как захватчики. Впереди шли сапёры с топорами и ломами, за ними тянулись телеги с катушками, громыхая по мёрзлой брусчатке, а замыкали шествие угрюмые пехотинцы, готовые в любой момент оттеснить зевак.

Чёрный, просмолённый канат с медной жилой внутри, который мы тянули по крышам и наспех вкопанным столбам, выглядел здесь чужеродно. На фоне белого снега и золотых куполов он казался шрамом, грубым росчерком углём по чистому холсту.

— Стой! — раздался впереди властный крик. — А ну, стоять, черти полосатые! Кто дозволил?

Колонна встала. Я, ехавший верхом рядом с санями Ивана Дмитриевича, тронул поводья, пробираясь вперёд.

Путь нам преградил полицейский кордон. Десяток будочников с алебардами перегородили улицу, а перед ними, раздуваясь от важности и гнева, стоял пристав. Его лицо было багровым от холода и возмущения, усы топорщились, как у рассерженного кота.

— Чьи такие будете? — орал он на унтера, возглавлявшего передовой отряд сапёров. — Какой дурак велел столбы посреди улицы вкапывать? Вы мне тут мостовую портите! А ну, сворачивай балаган!

— У нас приказ, ваше благородие, — угрюмо отвечал унтер, не опуская лома. — Линию тянем.

— Какую ещё линию? Бельевую? Для великанских портков? — пристав ткнул пальцем в чёрный кабель, свисавший с крыши ближайшего дома. — Это что за гадость? Пожар учинить хотите? У меня строжайшее предписание: никаких горючих материалов над крышами! А ну, снимай!

Вокруг уже начала собираться толпа. Московские зеваки — народ особый. Они возникают из ниоткуда при любом скандале, будь то драка пьяных ямщиков или явление слона. Бабы в платках, купцы в лисьих шубах, мальчишки-лотошники — все смотрели на наш «чёрный провод» с суеверным ужасом и жадным любопытством.

— Говорят, молнию ловить будут, — шептал кто-то в толпе.

— Да не, это чтоб бесов гонять…

— Антихристова паутина, точно тебе говорю!

Я спешился и подошёл к приставу.

— Я Егор Андреевич Воронцов, руководитель экспедиции особого назначения, — представился я, стараясь говорить спокойно. — Мы выполняем приказ Генерального штаба. Освободите проезд.