— Башня готова, — выдохнул он. — Двести лет она ждала. И вот…

Не хватало только сердца.

Я посмотрела на углубление в центре помоста. Серебряное, пустое, оно казалось сейчас ещё больше, чем раньше. Как зияющая рана, как открытый рот, требующий насытиться.

— Мей, — позвал Грим негромко. — Пора.

Тара схватила меня за локоть. Пальцы впились до боли.

— Подожди, — прошипела она. — Дай хоть подумать, может, есть другой способ…

— Нет другого способа, Тара, — сказала я просто и высвободилась из её хватки.

Подошла к центральному помосту, шаги гулко отдавались от металла. Серебряное углубление ждало, холодное и пустое, как могила.

— Что мне делать? — спросила я, и голос прозвучал удивительно спокойно.

— Встань в центр, — проинструктировал Грим, тяжело поднимаясь. — Именно в центр, не сдвигайся. Положи руки на края углубления и открой канал, как тогда, с големом. Только… — он запнулся, — только не сразу, постепенно. Башня большая, она может высосать из тебя всё за секунду, если не будешь дозировать.

Я кивнула, хотя не была уверена, что смогу контролировать этот процесс. В прошлый раз с големом всё произошло инстинктивно, я просто открылась полностью, и сила хлынула потоком.

Шагнула вперёд. Металл под ногами вдруг загудел, низко, почти неслышно, но я ощутила вибрацию всем телом. Башня отзывалась на моё приближение или мне показалось.

Опустилась на колени в самом центре серебряного круга. Металл был ледяным, холод впивался в кожу сквозь ткань штанов. Положила ладони на серебряную кромку углубления. Поверхность была гладкой, отполированной до зеркального блеска, и тёплой, странно тёплой для металла.

Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ещё раз.

Потянулась внутрь себя, туда, где жила моя сила. Тёплая, гудящая, похожая на рой пчёл в солнечный день. Нашла те нити, что связывали меня с големом, с механизмами харчевни. Со всем, что я когда-либо оживляла.

Нити пульсировали, живые, отзывчивые. Я потянула за одну осторожно и открыла.

Боль пришла не сразу.

Сначала было только тепло. Приятное, разливающееся по груди, как глоток горячего чая в морозный день. Сила потекла по серебряным линиям на моей коже, ожила, заструилась вниз, к ладоням, к точкам соприкосновения с углублением.

Башня вздохнула.

Я услышала это, почувствовала. Глубоко внизу, в самых недрах, что-то зашевелилось. Проснулось после двухсотлетнего сна. Потянулось к источнику тепла, как замёрзший тянется к костру.

И тогда пришла боль. Не такая, как в первый раз. Хуже, гораздо хуже.

Словно кто-то запустил руку мне в грудь, проломив рёбра, и начал вытягивать сердце. Медленно, методично, не убивая, но причиняя адскую муку.