Гильберт открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Тару, она всё ещё улыбалась. Посмотрел на меня.

— Договорились, — выдохнул он с видом человека, которого только что ограбили.

Мы вышли из лавки с печатью «ОПЛАЧЕНО» на списке и приятным чувством победы.

— Двадцать два, — хихикнула я, когда мы отошли достаточно далеко. — Он просил тридцать пять!

— Просил бы пятьдесят, если бы думал, что заплатишь, — фыркнула Тара. — Торговцы в столице — те ещё лисы. Цену задирают втрое, а потом «делают скидку» и ждут благодарности.

— Откуда ты так хорошо торгуешься?

— Выросла в клане, который торговал с гномами. А гномы — единственные существа, которые торгуются жёстче орков.

Лукас шёл рядом, вертя головой. Всё вокруг было ему в новинку — мастерские, инструменты, блестящий металл.

— А это что? — он указал на витрину с часовыми механизмами.

— Часы. Показывают время.

— Я знаю, что такое часы! Я про то, что внутри!

— Шестерёнки, пружины, маятник. Потом покажу, как работает, если хочешь.

— Хочу!

Мы прошли ещё несколько лавок, докупая то, чего не было у Гильберта. Линзы у старого часовщика — за смешные две серебрушки. Стальные пружины у кузнеца — за пять. Кристаллы нашлись в лавке с дешёвыми украшениями: горсть мутного кварца, который хозяйка — сморщенная старуха с цепкими глазами — пыталась продать за двадцать медяков за штуку, а в итоге отдала все восемнадцать за общую цену в восемнадцать медяков.

К полудню список был почти закрыт. Руки оттягивали свёртки и мешочки.

— Еда, — напомнила Тара. — Мы же за едой тоже шли.

Следующий час мы провели в продуктовых рядах. Крупа, мука, яйца, масло, соль. Копчёное мясо — оно дольше хранится. Овощи — морковь, лук, репа. Связка сушёных трав от простуды — Тара настояла.

— В этом каменном мешке простудиться, как нечего делать, — сказала она. — Запасёмся.

К концу закупок мы были нагружены, как вьючные мулы. Лукас тащил мешок с крупой, который был почти с него размером. Тара несла основную часть продуктов. Я свёртки с материалами, прижимая их к груди, как сокровище.

— Домой, — скомандовала Тара. — Пока не надорвались.

Обратный путь занял больше времени — мы устали, нагрузились, и ноги уже не шли так быстро. Солнце начало клониться к западу, когда башня, наконец, показалась впереди.

— Я первый! — Лукас рванул к двери, бросив мешок на дорожке.

— Лукас! — крикнула я. — Подожди!

Но он уже скрылся внутри.

Мы с Тарой переглянулись.

— Дети, — вздохнула орчанка.

— Угу.

Мы подобрали брошенный мешок и пошли следом.

В холле было тихо. Слишком тихо. Гулкая, звенящая тишина старого дома.

— Лукас? — позвала я.